Больничный бизнес

Вонь жуткая, не говоря уже о том, что оттуда выливалось. Они горели 3 раза. Тонули раз 10 точно. Их, на худой конец, грабили. Менты шастали по подъезду около недели. Не скажу, что утомительно отвечать на вопросы участкового, но когда это копится, копится, копится! Просто кошмар какой-то.

Так они и жили. Мама, папа и сынишка 13-летний, который, независимо от моего желания, знакомил меня со своим музыкальным вкусом каждый вечер, когда родители уходили на работу.

Где работал его отец, я не знаю, но вот мать была медсестрой в больнице через дорогу. Мне было тогда 15 и я загремела в отделение с ангиной. Репутация у больнички была ужасная, летальные исходы, как минимум, три раза в месяц, причём люди, совершенно здоровые, уходили во сне или же от инфарктов. И главное, что в статистике больше всего смертей было, как я потом узнала, у моей соседки. А теперь угадайте, кто ставил мне уколы? Вечно навеселе и с трясущимися руками, она колола меня куда угодно, но только не в вену. Уже через неделю руки стали как у наркомана, все в дырках. Я и главврачу жаловалась и старшой сестре, но эта полноватая женщина с надменным видом мне сказала: «У нас тякучка рабочих мест, работать некому, она всем в этом отделении ставит, потерпишь!» Именно так и сказала. Вредина. Ну и ладно, потерпим.

В очередной раз, когда сестра пришла ставить мне укол и исколола мне пол руки, я высказала ей всё, что думала о ней, её сыне и муже (хотя к мужу претензий не было) и выгнала её из палаты заявив, что отказываюсь от уколов. После этого пришёл главврач и велел мне собирать вещи и уходить домой, якобы вы уже здоровы и занимать койку не фиг. Соседка по палате — красивая сорокалетняя женщина пыталась меня защитить, но ничего не вышло. Выписаться должна была на следующий день.

Что ж, решив, что терять мне больше нечего, я собралась «закомпроматить» тётенек за выпивкой и подать жалобу в полицию (тогда это была ещё милиция). Моя соседка меня полностью поддержала и обещала прикрыть, если меня не обнаружат в палате. Я взяла мобильный телефон с камерой и отправилась из своей 5 палаты. Прошла по первому этажу, жутко вонявшему мокрым полом, неприятным лично для меня запахом, поднялась на второй этаж и направилась к сестринской, где они наверняка уже играли в карты или распивали спирт. Сначала я на цыпочках подошла к их комнатке, включила диктофон и стала слушать. Очень громкий хохот и матерные анекдоты обрушились на мой слух. Затем хохот постепенно усмирел и они начали беспокойно перешёптываться и то, что я услышала, повергло меня в глубочайший шок.

— Так, из 10-ой палаты тётка скоро подохнет, в 7-ой ещё недельку пусть поваляется, а вот из 9-ой пора всех уложить.

— Ага, что там мы у тётки берём? Сердце и почки. Около 200.000 зелёненьких на руку сгребём. Завтра введу ей кое-что, так к вечеру готова будет.

— Слушайте, там девка из 5 палаты меня сегодня выгнала и от уколов наших отказалась. Нам почки нужны, а она не принимает. Я её к четвергу рассчитывала уложить. Трудности.

— Она сегодня ещё ночь ночует здесь?

— Да.

— Поставлю ей капельницу напоследок с чем-нибудь убойненьким. Завтра готовь контейнер, сдавать будем.

— Хорошо.

Тут, поняв, что меня хотят разобрать по органам и продать на чёрном рынке, я так сильно прижалась к стене, что нога у меня соскользнула и я шмякнулась мягким местом об пол. Громко, кстати.

— Кого принесло? Любка, ты?

— Сволочи! — вырвалось у меня. Это было ошибкой. Меня, естественно, нельзя было выпустить живой из больницы, иначе их больничный бизнес полетел бы к чертям.

— Ну-ка, сними ей скальп! — крикнул кто-то и за мной понеслась толпа сестёр.

Чтоб мне провалиться! Я убегаю, спасая жизнь, от медсестер!