Болотник

— Ты извини, я просто в темноте вижу очень плохо, почти на ощупь иду…

— Я-то вижу… Пошли уже.

Двинулись. Только как-то странно мы двинулись — «монах» легко идет, как по тротуару, а не по болотнику, а у меня ноги по щиколотку уходят! Хотя, может, он и не в берцах, как я, а в мокасинах каких ходит? Да и по виду его не скажешь, может, просто ряса его таким мешком-балахоном на нем висит, а сам он худой как вобла?

— Слушай, — говорю.

— У меня к тебе просьба есть: не говори нашим, что я на болоте заплутал, ладно?

— Не волнуйся, никому не скажу.

А потом я просто провалился. Да так внезапно вышло, как будто я с вышки в прямо в топь эту сиганул! Пытаюсь выплыть, а меня за ноги вниз так и тянет. Запаниковал, конечно, попробовал крикнуть, а в рот затхлая вода и ряска лезут, не вижу ничего, не понимаю уже, ни где я, ни куда мне нужно двигаться, и сердце как сумасшедший чеканщик такой ритм отбивает — как только из груди не выскочило! Я барахтаюсь, руками во все стороны машу, ногами дергаю как сумасшедший — а надо мною голос такой спокойный звучит:

— Мухоморов объелся, что ли?

Глядь — а не в бочаге я каком, да не в топи тону, а сижу в глубокой луже и руками по ней шлепаю, а ноги в яму с листьями прелыми сунул. А на меня стоит и смотрит «монах» этак характерно, с прищуром.

— Тебе здесь больше нравиться или все же дальше пойдем?

Чувствую, как приливает к лицу кровь — мне казалось, я в темноте светиться начал.

— Давай дальше…

Идем… Опять «монах» как по тротуару, а я — с заплывами. И вот тут я понимаю, что совершенно не узнаю своего«проводника». Нету у нас таких ребят. И идем мы, как замечаю, не на огоньки костров, а куда-то вбок… Кукиш в кармане скрутил и в спину парню тычу:

— Тебя как зовут-то хоть, Сусанин-герой?

— Болотником кличут…

И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Вместо парня перед мною идет мужик, заросший, как партизан, и одутлый, как бомж-алкоголик. А тот поворачивается и на меня пялится:

— Ты чего это, — говорит, — аж позеленел весь?

— На себя глянь, — бормочу.

— Аж борода тиной заросла…

И смотреть боязно, и не смотреть невозможно, сам пятюсь, как рак, даже про топь не думаю… И тут Болотник резко выдохнул… и лопнул! Да так выдохнул, как будто все болото разом всколыхнулось — вонь удушающая, глаза слезятся, не видно ничегошеньки, да от нехватки воздуха голова аж гудит, как при сотрясении… А у самого в животе кусок льда просто образовался, да ноги, чую, подкашиваться стали… Вот тут я и закричал. Припустил так, что уже и не важно мне было — болото, лес, тротуар или вообще абстрактное ничто — так я не бегал никогда ни до этого, ни после…

До лагеря я добежал в невменяемом состоянии, где меня еще пару часов отпаивали чаем с настойкой… На Купалье я уехал домой, сил и желания оставаться у меня не было совершенно… Ребята поначалу думали, что я пытаюсь их запугать перед ночными гуляньями, но когда я просто собрал свои вещи и пошел по тропинке к деревеньке, а не напрямую через лес на станцию, попытались удержать, но я не мог остаться — такой тревоги у меня не было никогда, я чувствовал, что просто могу сорваться в любой миг, если задержусь еще немного здесь.

По приезду домой начал искать информацию по Болотнику и вот что нашел:

«Болотник — один из нетипичных представителей нечисти, обитающей на болоте. В описании внешнего облика болотника наблюдаются некоторые разногласия, что главным образом связано с малоподвижным образом жизни этого существа в крайне малодоступных местах. По одним данным, это малоподвижное придонное существо, угрюмый и безглазый толстяк со слипшимися волосами, телом, покрытым толстым слоем грязи, рыбьей чешуи, улиток и тому подобного. По другим описаниям — это старик с серой шерстью, длинными руками и не менее длинным закрученным хвостом с широким желтоватым лицом (под цвет болотной жижи) и гусиными (по другим описаниям — жабьими) лапами вместо ног. У болотника всегда большие выпученные глаза, такой же большой живот и огромная, спутанная, сбившаяся в колтун борода.»

Важным фактом является то, что в отличие от большинства других представителей нечисти, болотник НЕ умеет менять внешность, однако он умеет наводить великолепные мороки, и часто незадачливый любитель болотных прогулок видит то монаха, то одинокого путника. Однако чаще всего это черный человек с фонарем в руках, двигающийся по краю болота«.»

… Уже в августе я опять выбирался в походы, как продолжил делать это и впредь, но теперь перед тем, как зайти в лес или на болото, я молюсь и проверяю, на месте ли ладанка-оберег и крестик.