Фандом: Гарри Поттер. Трудно быть шестым сыном в семье. Трудно быть лучшим другом народного героя. Трудно остаться гриффиндорцем, когда дело пахнет керосином. Но ведь никто не говорил, что будет легко.
27 мин, 4 сек 11586
‑ Боже, вот вы где! — Гермиона протиснулась сквозь тягучую толпу и остановилась в двух шагах от друзей. — Что вы здесь делаете? Вы же помирились. Или нет? Вы снова ругаетесь? Я нигде не могла вас найти! Рон, где твой шарф? Гарр… а, ну тебя. Reparo! Почему никому нет дела до твоих очков? — она взмахнула палочкой, выдохнула и уставилась на них, требуя ответа.
Парни с сочувствием посмотрели на неё, потом друг на друга и дружно заржали, а Гермиона почему-то всхлипнула и с причитанием «мальчики!» повисла у них на шее. Они стояли посреди двора втроём, обнявшись; ветер мешал чёрные, рыжие и каштановые пряди в лохматую кучу, а Рон и Гарри второй раз за день сбивчиво утешали подругу. Дул пронизывающий ветер, но гриффиндорцам не было холодно. Рон ещё предлагал попросить у Добби что-нибудь поесть и пойти гулять по замку, Гарри сразу согласился и они почти уговорили Гермиону, но профессор МакГонагалл лично вышла во двор и загнала их в замок. Впрочем, Рон был уверен: она не сердилась. Он был абсолютно уверен.
Крам сидит со слизеринцами — молчаливый, хмурый, холодный. Он не смотрит никуда, кроме своей тарелки, но потом, вставая, поворачивается к столу Гриффиндора и улыбается Гермионе, а Рону хочется убить болгарского чемпиона на месте. Кто такой этот Крам? Да просто попугай! Если бы не квиддич, в его сторону никто и не посмотрел! Но именно Крам посмел перейти дорогу Гарри, а Гарри — настоящий чемпион и у него есть все шансы выиграть (Рон мог поспорить на плакат «Пушек», что Гарри выиграет… Именно Крам пригласил на бал лучшую девчонку их класса, да что там — лучшую девчонку Хогвартса! Хогвартс без Гермионы… Рука дёрнулась, и чернила потекли по едва начатому пергаменту.
Отлично. Теперь Гермиона стала лучшей девчонкой в Хогвартсе, даже не «стоящей».
Ну вот, Рон. Ты это сказал — хотя бы самому себе. Совсем не страшно.
Это всё мадам Помфри и её зеркало! И Малфой — во всём виноват Малфой!
Профессор МакГонагалл писала формулы на доске, Гарри с безмятежным видом дремал рядом, а впереди Гермиона как раз исправляла что-то в пергаменте Невилла. Рон сощурился: и что это она всё время помогает Невиллу? Сам он не может, что ли… Ну, вот. Теперь она ему улыбается. Ему — это Невиллу, конечно. Рону она только твердит «выучи полезное заклинание» да«надень тёплую мантию». Эх, Гермиона, на кого ты вообще смотришь? То Крам, то Невилл, хотя, что и говорить, их нельзя сравнивать. Невилл гораздо лучше.
‑ Мистер Уизли, что будет, если наклон палочки составит сорок пять градусов?
‑ Сорок пять градусов? — Рон беспомощно разглядывает доску, а чернила завладевают уже половиной листа. Придётся выкидывать пергамент. А что с градусами, непонятно.
‑ Два балла с Гриффиндора за невнимательность, ‑ декан поджимает губы и продолжает что-то объяснять.
‑ Evanesco, ‑ бросает через плечо Гермиона, и перед Роном снова лежит абсолютно чистый пергамент. — Переписывай с доски, ещё есть время.
Рон начинает заново перерисовывать схемку со всеми формулами — и, конечно, не успевает до начала практической части. МакГонагалл резким движением стирает с доски все значки и велит приступать к превращению мыши в резиновый мяч. Рон уже предвидит потерю баллов, зато у него есть идея, ради которой и баллов не жалко.
‑ Гермиона, ‑ просительным шёпотом произносит он. — Можно списать последнюю формулу? Покажи, пожалуйста.
Вот сейчас она повернётся…
‑ Мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом, раздайте, пожалуйста, материал для практики, ‑ просит декан. — Мистер Уизли, ещё два балла с Гриффиндора.
‑ Спиши у Гарри, ‑ шепчет подруга и идёт к учительскому столу.
Мда. Жалковато баллов.
А этот самый Гарри придвигает свой пергамент и нагло ухмыляется. Вечно он всё понимает, чтоб его. Но формулы надо переписать.
Мадам Помфри была бледной, растерянной и несчастной — совсем не той суровой ведьмой, которую привыкли видеть студенты Хогвартса. Рон, Гермиона и Билл наседали на школьную медсестру, не давая миссис Уизли вставить ни слова.
‑ Почему его забрал Грюм? Он пострадал? Он хромал! Почему Вы не опередили Грюма? — голос Гермионы уже охрип от непрерывных вопросов; от волнения она забывает вставить вечное «профессор» перед фамилией Грозного Глаза. Ей страшно. Всем страшно. Рон задерживает дыхание, как перед шагом в ледяную воду, и берёт подругу за дрожащую руку.
‑ Вы видели, как Дамблдор пошёл за Грюмом, какое у него было лицо? А у Снейпа? А у МакГонагалл? Они неслись, будто Гарри собираются пытать! Вам не сказали, в чём дело? — Рон готов задать ещё миллион вопросов, которые просятся наружу с того момента, как под грохот криков и облегчённых вздохов на поле возник Гарри, сжимающий одной рукой Кубок, а второй держащий тело Седрика.
‑ Мадам Помфри, мы переживаем за Гарри. Никто толком не знает, что произошло, а этот парень, Диггори… он погиб. Это не совпадение, я уверен, ‑ Билл хмурится, будто разговаривает не со школьной медсестрой, а с особо неуступчивым гоблином.
‑ Давайте подождём профессора Дамблдора, ‑ призывает к спокойствию мадам Помфри. — Наверняка, мистер Поттер с ним…
Парни с сочувствием посмотрели на неё, потом друг на друга и дружно заржали, а Гермиона почему-то всхлипнула и с причитанием «мальчики!» повисла у них на шее. Они стояли посреди двора втроём, обнявшись; ветер мешал чёрные, рыжие и каштановые пряди в лохматую кучу, а Рон и Гарри второй раз за день сбивчиво утешали подругу. Дул пронизывающий ветер, но гриффиндорцам не было холодно. Рон ещё предлагал попросить у Добби что-нибудь поесть и пойти гулять по замку, Гарри сразу согласился и они почти уговорили Гермиону, но профессор МакГонагалл лично вышла во двор и загнала их в замок. Впрочем, Рон был уверен: она не сердилась. Он был абсолютно уверен.
Крам сидит со слизеринцами — молчаливый, хмурый, холодный. Он не смотрит никуда, кроме своей тарелки, но потом, вставая, поворачивается к столу Гриффиндора и улыбается Гермионе, а Рону хочется убить болгарского чемпиона на месте. Кто такой этот Крам? Да просто попугай! Если бы не квиддич, в его сторону никто и не посмотрел! Но именно Крам посмел перейти дорогу Гарри, а Гарри — настоящий чемпион и у него есть все шансы выиграть (Рон мог поспорить на плакат «Пушек», что Гарри выиграет… Именно Крам пригласил на бал лучшую девчонку их класса, да что там — лучшую девчонку Хогвартса! Хогвартс без Гермионы… Рука дёрнулась, и чернила потекли по едва начатому пергаменту.
Отлично. Теперь Гермиона стала лучшей девчонкой в Хогвартсе, даже не «стоящей».
Ну вот, Рон. Ты это сказал — хотя бы самому себе. Совсем не страшно.
Это всё мадам Помфри и её зеркало! И Малфой — во всём виноват Малфой!
Профессор МакГонагалл писала формулы на доске, Гарри с безмятежным видом дремал рядом, а впереди Гермиона как раз исправляла что-то в пергаменте Невилла. Рон сощурился: и что это она всё время помогает Невиллу? Сам он не может, что ли… Ну, вот. Теперь она ему улыбается. Ему — это Невиллу, конечно. Рону она только твердит «выучи полезное заклинание» да«надень тёплую мантию». Эх, Гермиона, на кого ты вообще смотришь? То Крам, то Невилл, хотя, что и говорить, их нельзя сравнивать. Невилл гораздо лучше.
‑ Мистер Уизли, что будет, если наклон палочки составит сорок пять градусов?
‑ Сорок пять градусов? — Рон беспомощно разглядывает доску, а чернила завладевают уже половиной листа. Придётся выкидывать пергамент. А что с градусами, непонятно.
‑ Два балла с Гриффиндора за невнимательность, ‑ декан поджимает губы и продолжает что-то объяснять.
‑ Evanesco, ‑ бросает через плечо Гермиона, и перед Роном снова лежит абсолютно чистый пергамент. — Переписывай с доски, ещё есть время.
Рон начинает заново перерисовывать схемку со всеми формулами — и, конечно, не успевает до начала практической части. МакГонагалл резким движением стирает с доски все значки и велит приступать к превращению мыши в резиновый мяч. Рон уже предвидит потерю баллов, зато у него есть идея, ради которой и баллов не жалко.
‑ Гермиона, ‑ просительным шёпотом произносит он. — Можно списать последнюю формулу? Покажи, пожалуйста.
Вот сейчас она повернётся…
‑ Мисс Грейнджер и мистер Лонгботтом, раздайте, пожалуйста, материал для практики, ‑ просит декан. — Мистер Уизли, ещё два балла с Гриффиндора.
‑ Спиши у Гарри, ‑ шепчет подруга и идёт к учительскому столу.
Мда. Жалковато баллов.
А этот самый Гарри придвигает свой пергамент и нагло ухмыляется. Вечно он всё понимает, чтоб его. Но формулы надо переписать.
Мадам Помфри была бледной, растерянной и несчастной — совсем не той суровой ведьмой, которую привыкли видеть студенты Хогвартса. Рон, Гермиона и Билл наседали на школьную медсестру, не давая миссис Уизли вставить ни слова.
‑ Почему его забрал Грюм? Он пострадал? Он хромал! Почему Вы не опередили Грюма? — голос Гермионы уже охрип от непрерывных вопросов; от волнения она забывает вставить вечное «профессор» перед фамилией Грозного Глаза. Ей страшно. Всем страшно. Рон задерживает дыхание, как перед шагом в ледяную воду, и берёт подругу за дрожащую руку.
‑ Вы видели, как Дамблдор пошёл за Грюмом, какое у него было лицо? А у Снейпа? А у МакГонагалл? Они неслись, будто Гарри собираются пытать! Вам не сказали, в чём дело? — Рон готов задать ещё миллион вопросов, которые просятся наружу с того момента, как под грохот криков и облегчённых вздохов на поле возник Гарри, сжимающий одной рукой Кубок, а второй держащий тело Седрика.
‑ Мадам Помфри, мы переживаем за Гарри. Никто толком не знает, что произошло, а этот парень, Диггори… он погиб. Это не совпадение, я уверен, ‑ Билл хмурится, будто разговаривает не со школьной медсестрой, а с особо неуступчивым гоблином.
‑ Давайте подождём профессора Дамблдора, ‑ призывает к спокойствию мадам Помфри. — Наверняка, мистер Поттер с ним…
Страница 7 из 8
