Бомба на шее

Примерно в то же время — т. е. когда о подозрениях ФБР в адрес Уилльяма Ротштейна стало широко известно — с воспоминаниями о нём в печати и на телевидении выступили люди, хорошо знавшие подозреваемого. Его младшая сестра Пола и многолетний друг Рони Голден (Roni Golden) нашли немало тёплых слов в адрес покойного. Прежде всего, они подчёркивали, что Ротштейн совершенно не подходил под типологию убийцы-изготовителя бомбы. Он не являлся психопатом или социопатом, напротив, всю жизнь работал, оставался на виду множества людей и придерживался строгих религиозных правил. Он преподавал на полставки в одной из местных школ и если бы поведению Уилльяма были присужи какие-то девиантные черты, то школьники обязательно бы это заметили. Понятно, что в скором времени о странностях учителя труда стало бы известно и школьной администрации. Испытывая нехватку денег, Уилльям подрабатывал электриком и его очень хорошо знали в округе. Кроме того, он вёл бесплатный шахматный кружок, что совершенно нетипично для психопатов — эта категория лиц не любит трудиться в принципе, а уж альтруистический труд им вообще противен. Ротштейн же много работал и не проводил время в праздности. Он был лишён тщеславия и тот факт, что имея высшее образования, он зарабатывает хлеб насущный физическим трудом, его нисколько не беспокоил — напротив, он делал то, что ему нравилось и никакого внутреннего конфликта по этому поводу не переживал. Уилльям был человеком очень добрым и никогда не отказывал в помощи — об этом на разные лады говорили совершенно разные люди и вряд ли все они лгали. Очень интересно о Ротштейне уже после его смерти отозвался адвокат Плэсиди, представлявший интересы Уилльяма в последний год его жизни: «Я думаю, что он был очень хорошим парнем… очень предупредительным человеком»(дословно:«I think he was just a very nice guy… a very helpful man»). Такая характеристика как-то плохо сочеталась с психологическим портретом создателя бомбы, который, как мы помним, рисовал образ мрачного, нелюдимого психопата, остро переживающего свою жизненную несостоятельность.

После этого небольшого, но необходимого отступления, вернёмся к фабуле повествования.

Вооружённый признанием Диль-Армстронг специальный агент Кларк отправился в штат Вашингтон, где летом 2005 г. куковал на нарах Флойд Артур Стоктон-младший (именно так звучит его имя и фамилия полностью). На протяжении двух дней — 19 и 20 июля 2005 г. — сотрудник ФБР пытался «по душам» поговорить с самым загадочным персонажем этой истории. Флойд на контакт пошёл (тут уместно напомнить слова американского окружного прокурора Паркинсона, выразившегося однажды в том смысле, что«тюремный заключённый за бесплатный бутерброд с тунцом или поездку в автомашине станет разговаривать с вами о чём захотите»). Флойд рассказал, что знал семью Ротштейн много лет.

Ещё в конце 1960-х гг. он вместе с родителями Уилльяма работал в их небольшом семейном бизнесе по продаже напитка «Рока-кола». После того, как в апреле 2002 г. прокуратура Спокейна, штат Вашингтон, обвинила Флойда в изнасиловании, он живо метнулся к Ротштейну в Пенсильванию и попросился некоторое время пожить. Далее Флойд утверждал, что Диль-Армстронг и Ротштейн вовлекли его в планирование операции по ограблению PNC-банка с использованием реального взрывного устройства. Также в планировании участвовал и Роден, впоследствии убитый. Мотив у всех участников группы был одинаковый — желание поправить финансовое положение. О причине убийства Родена Флойд высказался неопределенно, но признал, что это преступление было связано с планировавшимся ограблением банка. После гибели Брайана Уэллса, если верить воспоминаниям Флойда, Ротштейн был вне себя и говорил, что «оказался в дерьме». Стоктон заявил специальному агенту Кларку, что не хотел бы, чтобы его привлекли к ответственности в ходе расследования, а потому он поспешил уехать из дома Ротштейна. Кроме того, у него возникли некоторые разногласия с Диль-Армстронг, хотя этот момент Стоктон разъяснять не стал.