Эти сны сводили меня с ума! Преследовали почти каждый день и совершенно не собирались прекращаться! Являлись неожиданно и уносили в совершенно новые края! Но все они заканчивались, как один: я визжала от ужаса сорваться в пропасть, пусть даже стоя на высоте меньше своего роста.
1 мин, 57 сек 3852
Каждый день. Из месяца в месяц. Летом и зимой. После просмотров фильмов и в совершенно спокойное время. Как ни думала я, они являлись снова! То я падала с лестницы, то глядела вдаль с какого-то каньона, то выпрыгивала из окна собственной квартиры, а на следующий день без какого-либо сомнения, весело глядела в пролёт этажей, но уже в реальности. Я жила на третьем этаже и считала, что, если боюсь по-настоящему, просто обязана испытать хоть каплю знакомых чувств! Но ничего не было. Совершенно ничего. Ни того холода, окутывающий пятки, ни леденящего ужаса, ни замирания сердца… Ничего! Наоборот — я с блаженной улыбкой выглядывала из окна на улицу, вдыхая ароматы росшей напротив нас желтой акации.
Просто чудеса какие-то!
И эти «чудеса» порядочно истрепали мои нервы. От ужаса я была готова кричать, кидаться во все двери, лишь бы найти и навсегда устранить их причину. Страх был до того реальным, что я то и дело боялась, что наступит день, и я с воплем буду смотреть на лестницу и не смогу выйти даже из своей собственной квартиры, не получив при этом хороший нервный срыв.
Я думала, что сходила с ума, молчала от всех и втайне чуть было не пошла до психиатра. Считала, что это — единственное разумное объяснение происходящему и, увы, теперь мне остаётся лишь смириться с ним и принять на себя, как рок.
Но я была здорова! Абсолютно. Не перенапрягалась и не смотрела телевизор допоздна. Что ещё мог сказать врач, как: «Извините, девушка, но вам не ко мне!» — «А к кому? К кому?» — хотелось закричать ему вслед, но я сдержалась. Тогда уж точно сочтёт нездоровой.
Близилось лето, и подруги звали меня отправиться в горы. «Какие к чёрту горы, когда я боюсь, что скоро на окно не смогу смотреть без страха?!» Я отказалась. В тот же день. От всех предложений.
А потом был выпускной. Праздничная программа для одиннадцатиклассников и всё такое. Я не знала о том, что они намеревались лететь в Ленинград — после этих ссор со мной никто не общался. А через пару дней я услышала то, от чего волосы стали дыбом. В прямом смысле. Летящих было мало, и они не отправились тем рейсом, которым намеревались прежде, выбрали следующий, более скорый и поменьше. Прибыли, отпраздновали, вернулись. А тот, первый, самолёт разбился на обратном пути. Погибли все. И, что самое удивительное — там ведь могли быть мы. Все. И я.
До сих пор не могу понять, кто или, что спасло нас…
Просто чудеса какие-то!
И эти «чудеса» порядочно истрепали мои нервы. От ужаса я была готова кричать, кидаться во все двери, лишь бы найти и навсегда устранить их причину. Страх был до того реальным, что я то и дело боялась, что наступит день, и я с воплем буду смотреть на лестницу и не смогу выйти даже из своей собственной квартиры, не получив при этом хороший нервный срыв.
Я думала, что сходила с ума, молчала от всех и втайне чуть было не пошла до психиатра. Считала, что это — единственное разумное объяснение происходящему и, увы, теперь мне остаётся лишь смириться с ним и принять на себя, как рок.
Но я была здорова! Абсолютно. Не перенапрягалась и не смотрела телевизор допоздна. Что ещё мог сказать врач, как: «Извините, девушка, но вам не ко мне!» — «А к кому? К кому?» — хотелось закричать ему вслед, но я сдержалась. Тогда уж точно сочтёт нездоровой.
Близилось лето, и подруги звали меня отправиться в горы. «Какие к чёрту горы, когда я боюсь, что скоро на окно не смогу смотреть без страха?!» Я отказалась. В тот же день. От всех предложений.
А потом был выпускной. Праздничная программа для одиннадцатиклассников и всё такое. Я не знала о том, что они намеревались лететь в Ленинград — после этих ссор со мной никто не общался. А через пару дней я услышала то, от чего волосы стали дыбом. В прямом смысле. Летящих было мало, и они не отправились тем рейсом, которым намеревались прежде, выбрали следующий, более скорый и поменьше. Прибыли, отпраздновали, вернулись. А тот, первый, самолёт разбился на обратном пути. Погибли все. И, что самое удивительное — там ведь могли быть мы. Все. И я.
До сих пор не могу понять, кто или, что спасло нас…
