Брат

Не обращая больше никакого внимания на корчащегося на полу с отстреленными яйцами Криса, ты подходишь ко мне. Рудольф уже снял с меня наручники и укутал своей рубашкой. Несколько секунд ты смотришь на меня.

Не выдерживаю:

— Прости…

— Уже, — очень тихо отвечаешь ты и поднимаешь меня на руки.

Ты выносишь меня из дома. Краем глаза я вижу лежащий на полу коридора в луже крови труп девушки. Руди открывает перед тобой заднюю дверь твоего Ленд Ровера. Ты аккуратно укладываешь меня на сидение.

— Звони, пусть едут, убирают, — это последнее, что я слышу перед тем, как, наконец, провалиться в беспамятство.

В глаза бьет пульсирующий яркий свет. С трудом пытаюсь их открыть. Господи! Как же больно! В ушах все еще сильно гудит. Надо мной проносятся одна за другой лампы дневного света.

— Сколько лет? — слышу сквозь гул незнакомый мужской голос.

— Восемнадцать, — отвечаешь ты.

— Хронические заболевания, аллергия на лекарства?

— Нет.

— Группа крови?

— Вторая отрицательная.

— Вы ему кто?

— Брат…

Вновь проваливаюсь в пустоту.

Что-то чувствую… Что? Ах, да, это воздух, я дышу. Следующим активируется слух, улавливая какой-то приглушенный шум. Вместе с сознанием возвращается способность анализировать происходящее и, что самое страшное, включается память. Боже, нет! Я… я хочу обратно в пустоту!

Не получается. Осторожно и медленно приоткрываю глаза, преодолевая преграду слипшихся ресниц. Приглушенный свет. Покрашенный белой краской потолок. Легкий знакомый аромат. Твоя туалетная вода…

Новое ощущение. Моего запястья касается что-то мягкое и теплое. Слегка поворачиваю голову. Ты в белом халате, накинутом на плечи, сидишь на стуле рядом с моей кроватью. Твои пальцы мягко сжимают мои. Ты что-то беззвучно шепчешь, закрыв глаза, и я чувствую твое дыхание на своем запястье. Что-то щекочет мою руку, что-то оставляющее влажный след. Слеза. Ты плачешь? Я никогда раньше не видел, чтоб ты плакал…

Мои пальцы непроизвольно дергаются. Ты вздрагиваешь и поднимаешь на меня взгляд.

— Спасибо… — едва слышно шепчут твои губы и прижимаются к моей ладони.

С кем ты говоришь? Неужели с богом?

Прошло уже две недели, как я вернулся домой. Время, проведенное в больнице, было похоже на страшный сон, но все позади.

Сегодня вечером у тебя встреча, и мы с Рудольфом уже часа четыре режемся в «Counter Strike». Я лежу на животе и бешено жму на кнопки джойстика. Руди сидит на полу у кровати. Засранец! Он постоянно прикрывает меня! Почему я не могу реагировать так же быстро, как он!

Чувствую на себе взгляд и оборачиваюсь к двери. Ты стоишь, прислонившись к косяку, и с легкой улыбкой смотришь на нас.

— Не спишь? — спрашиваешь ты и входишь в комнату.

— Время-то еще! А ты что так рано? Я думал, тебя не будет до полуночи.

Ты смотришь на часы.

— Без пяти двенадцать. Руди, загони машину, — ты бросаешь ему ключи, и он молча исчезает.

— Видимо, мы заигрались немного, — улыбаюсь я. — Как прошла встреча?

Ты снимаешь пиджак и развязываешь галстук.

— Все отлично, не забивай этим голову.

Я по привычке осторожно сажусь на кровати. Ты на мгновение замираешь, глядя на меня.

— Все еще больно?

— Нет, — я отвожу глаза.

Твое внимание вгоняет меня в краску. Ты снимаешь рубашку и, бросив ее к пиджаку, подходишь ко мне. Я поднимаю взор на тебя, и невольно любуюсь торсом. Ты убираешь с подушки джойстик и садишься рядом.

— Дай, я посмотрю…

Мои щеки вспыхивают еще сильнее.

— Зачем? Не надо!

Но твоя ладонь ласково ложиться мне на плечо и мягким давлением заставляет меня принять нужную позу.

— Это только я, Димка! — тихо произносишь ты и спускаешь с меня штаны.

— Саш…

Зачем ты, черт возьми, это делаешь! Как же я ненавижу тебя, Лео!

Твои теплые ладони мягко касаются моих ягодиц и осторожно разводят их в стороны. Несколько секунд ты неподвижно смотришь.

— Все, Саш, хватит! — не выдерживаю я, чувствуя, что покраснел уже до корней волос.

Но твои пальцы слегка сжимают мои бедра, не позволяя подняться, и секунду спустя я ощущаю твои губы в самом центре своей задницы.

От неожиданности меня словно парализовало. Лео! Ты что, мать твою, творишь?

— Прости меня, Димка, — вдруг шепчешь ты, обдавая меня горячим дыханием. — Прости, котенок!

— Ты ни в чем не виноват, — почему-то выдавливаю я, вместо того, чтобы попытаться выскользнуть из твоих рук.

Одна твоя рука куда-то исчезает с моего тела, и я оборачиваюсь. Ты держишь почти закончившийся тюбик актовегина, мирно лежавший до этого на тумбочке. Ловишь мой взгляд:

— Уже мазал сегодня?

— Нет… Саш, даже не думай!

Твоя ладонь нежно ползет по моей пояснице.

— Перестань, малыш, что в этом страшного? Я осторожно…

Холодная мазь заставляет меня вздрогнуть и сжаться. Твой палец скользит у самого входа.

— Расслабься. Помнишь, в детстве я вводил тебе в попу свечи? Что изменилось с тех пор?

— Я стал взрослым, — шепчу я.

Ты улыбаешься.

— Видимо поэтому ведешь себя как ребенок… Ну все! Дай, я смажу внутри и оставлю тебя в покое.

Я пытаюсь расслабиться.

— Молодец…