Позвольте мне рассказать историю о моём младшем брате по имени Робби.
Добавить в моё избранное
8 мин, 48 сек 9944
Всё это случилось восемь лет назад, и на тот момент Робби было не больше пяти, а я же был года на три старше брата.
Проблемы с Робби возникли у родителей с самого его появления на свет. При рождении плод был чересчур маленьким, весил всего ничего и восприятие окружающего мира у него было слишком уж заторможенное. Он часто отказывался от пищи, не спал ночами и ему с трудом удавалось дышать — матери пришлось несколько месяцев лежать с Робби в больнице, пока врачи устраняли его проблему с лёгкими и старательно лечили мальчика.
Когда я первый раз увидел своего брата, мне показалось, что он умственно отсталый: взгляд его был большую часть времени устремлён в потолок, он мало на что реагировал и находился «на своей волне». Однако, медики определённо точно дали понять — ребёнок здоров.
Вскоре мы привыкли к отстранённому поведению моего брата, доктора ссылались только лишь на его характер и наша семья тратила всё свободное время на Робби — мы читали ему, пели песни, учили буквы, слова, рассматривали картинки и просто знакомили его со всем окружающим. Особого участия я в этом не принимал, так как сам был не намного взрослее брата, но я тоже хотел внести свою лепту в обучения одного из самых близких мне людей.
Со временем, Робби стал как все обычные дети. Он был шумным, беспокойным: играл, бегал, много смеялся. Тогда стало абсолютно ясно: мальчик здоров. Родители не могли на него нарадоваться, и хоть мне было немножко обидно, я тоже всегда помогал Робби, поддерживал его и неплохо справлялся с ролью старшего брата.
Одно только беспокоило родственников — мальчик пил слишком много воды. Причём я совсем не раздуваю из этого огромную проблему — он действительно пил по пятнадцать стаканов воды в день и постепенно с каждым днём его организм требовал всё больше и больше жидкости. Он пил и ходил в туалет. Потом снова пил и шёл в туалет. Это было как замкнутый круг. Странно.
Поначалу родители не обращали на это внимания, но после забеспокоились и просто не давали ему воду. Вскоре Робби начал закатывать истерики: «Я же просто хочу попить!» — кричал он. Иногда я в тайне от всех наливал ему воды, так как сам он не умел. Мне и вправду было непонятно, почему Робби всё время мучает такая сильная жажда.
Тогда мама и папа обратились к мистеру Рональдино, работавшему в местной больнице, он начал подозревать, что у Робби симптомы диабета. Мальчик был вынужден сутками глотать выписанные лекарства и ждать результата анализов, направленных на исследование. Тем временем жажда всё нарастала.
За один раз Робби мог выпить около трёх стаканов воды. Честно говоря, сам не знаю, как после этого его не тошнило. Однако, по спокойному выражению лица брата я мог понять, что у него точно ничего не болит и ему не требуется моя помощь.
Рональдино заверил нас, что никакого диабета у Робби нет совсем. Что его чрезмерное потребление воды — ни что иное, как просто жизненно необходимая потребность. Мать с отцом наконец-то могли вздохнуть спокойно — их младшему сыну ничего не угрожало. А мой брат всё больше пил воду. Я находил пустые бутылки под его кроватью. Каждую ночь Робби вставал и наливал себе втихаря несколько стаканов жидкости: так, если вдруг захочется. Он старался делать всё, не рассказывая родителям.
В последнее время нервы нашего отца стали сильно сдавать. Он мог без причины кричать на меня или на маму. Но когда очередь доходила до Робби, папа всеми силами пытался сдержать себя, уходил в другую комнату. Лишь бы не калечить младшего больного сына.
Родители ходили по врачам. Каждый из них выносил Робби свой диагноз, однако, вскоре оказывалось, что все они ошибочны. Мой брат здоров — твердил каждый доктор. И я был бы рад с ними согласиться, но изменения в состоянии мальчика были остро видны — помимо жажды, он стал плохо ориентироваться в пространстве. Бывало, Робби, сидя на кровати, кричал, что потерялся и бессмысленно трогал руками холодные стены.
Когда ко всему прочему, у Робби стали наблюдаться острые головные боли, родители начали самостоятельно пичкать его всевозможными таблетками. На недолгое время они снимали боль, но вскоре спазмы возвращались с новой силой. Робби постоянно клонило в сон. Но спать он не мог — ему казалось, мальчик просто проваливаться в забытье. Просто лежал и мирно посапывал с открытыми глазами. Он как будто умирал изнутри.
Когда я смотрел на моего брата, у меня непроизвольно саднило в глазах. Жалость к Робби не могли заглушить ни развлечения, ни шутки.
Однажды его головная боль не спадала целый день. Она была настолько сильной, что Робби скулил, словно щенок, держался за макушку и глотал слёзы. Никакие лекарства не помогали, мой брат страдал, я пытался успокаивать его, прикладывал ему мокрую тряпку ко лбу (толку было мало, но это хоть как-то смиряло Робби), шептал на ушко, что всё будет хорошо.
Проблемы с Робби возникли у родителей с самого его появления на свет. При рождении плод был чересчур маленьким, весил всего ничего и восприятие окружающего мира у него было слишком уж заторможенное. Он часто отказывался от пищи, не спал ночами и ему с трудом удавалось дышать — матери пришлось несколько месяцев лежать с Робби в больнице, пока врачи устраняли его проблему с лёгкими и старательно лечили мальчика.
Когда я первый раз увидел своего брата, мне показалось, что он умственно отсталый: взгляд его был большую часть времени устремлён в потолок, он мало на что реагировал и находился «на своей волне». Однако, медики определённо точно дали понять — ребёнок здоров.
Вскоре мы привыкли к отстранённому поведению моего брата, доктора ссылались только лишь на его характер и наша семья тратила всё свободное время на Робби — мы читали ему, пели песни, учили буквы, слова, рассматривали картинки и просто знакомили его со всем окружающим. Особого участия я в этом не принимал, так как сам был не намного взрослее брата, но я тоже хотел внести свою лепту в обучения одного из самых близких мне людей.
Со временем, Робби стал как все обычные дети. Он был шумным, беспокойным: играл, бегал, много смеялся. Тогда стало абсолютно ясно: мальчик здоров. Родители не могли на него нарадоваться, и хоть мне было немножко обидно, я тоже всегда помогал Робби, поддерживал его и неплохо справлялся с ролью старшего брата.
Одно только беспокоило родственников — мальчик пил слишком много воды. Причём я совсем не раздуваю из этого огромную проблему — он действительно пил по пятнадцать стаканов воды в день и постепенно с каждым днём его организм требовал всё больше и больше жидкости. Он пил и ходил в туалет. Потом снова пил и шёл в туалет. Это было как замкнутый круг. Странно.
Поначалу родители не обращали на это внимания, но после забеспокоились и просто не давали ему воду. Вскоре Робби начал закатывать истерики: «Я же просто хочу попить!» — кричал он. Иногда я в тайне от всех наливал ему воды, так как сам он не умел. Мне и вправду было непонятно, почему Робби всё время мучает такая сильная жажда.
Тогда мама и папа обратились к мистеру Рональдино, работавшему в местной больнице, он начал подозревать, что у Робби симптомы диабета. Мальчик был вынужден сутками глотать выписанные лекарства и ждать результата анализов, направленных на исследование. Тем временем жажда всё нарастала.
За один раз Робби мог выпить около трёх стаканов воды. Честно говоря, сам не знаю, как после этого его не тошнило. Однако, по спокойному выражению лица брата я мог понять, что у него точно ничего не болит и ему не требуется моя помощь.
Рональдино заверил нас, что никакого диабета у Робби нет совсем. Что его чрезмерное потребление воды — ни что иное, как просто жизненно необходимая потребность. Мать с отцом наконец-то могли вздохнуть спокойно — их младшему сыну ничего не угрожало. А мой брат всё больше пил воду. Я находил пустые бутылки под его кроватью. Каждую ночь Робби вставал и наливал себе втихаря несколько стаканов жидкости: так, если вдруг захочется. Он старался делать всё, не рассказывая родителям.
В последнее время нервы нашего отца стали сильно сдавать. Он мог без причины кричать на меня или на маму. Но когда очередь доходила до Робби, папа всеми силами пытался сдержать себя, уходил в другую комнату. Лишь бы не калечить младшего больного сына.
Родители ходили по врачам. Каждый из них выносил Робби свой диагноз, однако, вскоре оказывалось, что все они ошибочны. Мой брат здоров — твердил каждый доктор. И я был бы рад с ними согласиться, но изменения в состоянии мальчика были остро видны — помимо жажды, он стал плохо ориентироваться в пространстве. Бывало, Робби, сидя на кровати, кричал, что потерялся и бессмысленно трогал руками холодные стены.
Когда ко всему прочему, у Робби стали наблюдаться острые головные боли, родители начали самостоятельно пичкать его всевозможными таблетками. На недолгое время они снимали боль, но вскоре спазмы возвращались с новой силой. Робби постоянно клонило в сон. Но спать он не мог — ему казалось, мальчик просто проваливаться в забытье. Просто лежал и мирно посапывал с открытыми глазами. Он как будто умирал изнутри.
Когда я смотрел на моего брата, у меня непроизвольно саднило в глазах. Жалость к Робби не могли заглушить ни развлечения, ни шутки.
Однажды его головная боль не спадала целый день. Она была настолько сильной, что Робби скулил, словно щенок, держался за макушку и глотал слёзы. Никакие лекарства не помогали, мой брат страдал, я пытался успокаивать его, прикладывал ему мокрую тряпку ко лбу (толку было мало, но это хоть как-то смиряло Робби), шептал на ушко, что всё будет хорошо.
Страница 1 из 3
