Фандом: Ориджиналы. Действий без последствий не бывает. Весь вопрос в том, кому расхлебывать в очередной раз заваренную кем-то горькую кашу. Пришлось расплачиваться за чужие прегрешения и нашему герою. Тому, кто прежде был студентом Игорем из привычного для нас мира, а теперь занял место рыцаря-храмовника сэра Готтарда.
157 мин, 53 сек 19459
На миг мы вместе повисли в воздухе — один, намертво вцепившийся в другого. А затем, оба же, одновременно ухнули вниз.
— Ты идиот! — успел сообщить мне Надзиратель, — тупой, чокнутый…
Земля разверзлась навстречу нам, словно пасть распахнула.
Чернильную темноту небес нарушали разве что кроваво-красные сполохи — что-то вроде северного сияния, но иного цвета. И лишенные той холодной, величественной красоты, на фоне которой и дворец Снежной Королевы был бы уместен, и светловолосые девы-валькирии на крылатых конях. Тогда как здешняя пляска алых огней навевала ассоциации, скорее, с кровоточащими ранами. Или с запрещающим сигналом светофора. Словно это был сигнал «стоп» для всякого живого, вздумай тот… ну, например, повредившись рассудком, сунуться в этот мир.
И все же, без хотя бы такого холодного и зловещего пламени здесь царила бы абсолютная тьма. Какую не встретить в мире живых даже в самую темную и глухую ночь.
Багровые отсветы небесного огня выхватывали из темноты очертания кривых скал, похожих на гигантские клыки, пятачки каменистой земли и совсем уж беспорядочные нагромождения разновеликих валунов. И тропу тоже: узкую тропу, вьющуюся между скалами и валунами, огибая их и устремляясь куда-то в темную даль. Куда именно — не смел я и представить.
Однако выбора не было. Не оставаться же на одном месте — коль место это было, мягко говоря, малоприятным. Абсолютная тишина поневоле заставляла заподозрить собственную глухоту. Черный купол неба, казалось, давил на голову. А от окружающего пейзажа, мертвого, хаотического и частично, причем непостоянно, затененного, путались мысли.
Мало того! Я и сам себя начал ощущать смутно. Поскольку не видел — кроваво-красный свет, непостоянный как биржевые котировки, не давал мне толком на себя посмотреть. И вообще сосредоточиться на чем-либо. Само собой, увериться в таких условиях я мог лишь в одном: ни доспехов, ни оружия при мне больше не было. И вообще, создавать какие-то устойчивые образы в этом черно-алом ералаше казалось невозможным.
Насколько я знаю, если идти по каменистой земле, мелкие камешки под ногами хрустят и поскрипывают. Должны, по крайней мере. Однако двинувшись по извивам тропы, за весь путь я не услышал не звука. Точно шел под водой или в безвоздушном пространстве. Еще пару раз в потемках я споткнулся о крупные булыжники, а один раз чуть не врезался в каменную фигуру, во вспыхнувшем на миг свете оказавшуюся… огромной спиралью. Природное ли это было образование или искусственное сооружение — понять было трудно, а гадать не хотелось. Тем более, интуиция подсказывала мне, что судить о здешних пейзажах в категории мира живых не есть удачная идея.
Как бы то ни было, а решение следовать единственной найденной тропою себя оправдало. По крайней мере, не стоя на одном месте, я смог найти и почти нагнать своего противника по недавнему поединку.
Сам Надзиратель, кстати, изменился тоже. Причем разительно. По тропе вышагивала белесая призрачная фигура, излучавшая тусклый холодный свет. И оттого выглядевшая в мире кровавых огней не менее чужеродной, чем я. При ближнем рассмотрении фигура напоминала скелет — такая же тощая, с выступающими костями и голым черепом, лишенным не только волос, но и кожи. Тем не менее, это был он. Догадаться можно было хотя бы по росту и нескладному телосложению. К тому же я подозревал, что никого другого мне здесь было не встретить. Во всяком случае никого, хотя бы отдаленно похожего на человека. Бр-р-р…
Надзиратель шел, зачем-то опираясь на посох — кривую и длинную палку. Еще он бормотал что-то вполголоса, словно беседуя сам с собой. И, кажется, ворчал или сетовал. Причем нетрудно было догадаться, на что.
Не скажу, что голос этого мерзкого существа был мне хоть чуточку приятен. Вовсе нет! Однако даже такой голос мог песнею зваться в мире абсолютной тишины. Каждый звук я здесь готов был с жадностью ловить. Вслушиваться же в слова, в их смысл, было необязательно.
На пару мгновений Надзиратель остановился, чтобы затем обернуться. Уж не меня ли почуял? Отступив, я скрылся в темноте, за ближайшим валуном. Да заодно успел разглядеть лицо бесплотного врага. В этом мире оно действительно оказалось лицом скелета: челюсти, не прикрытые губами, дыра на носу и пустые глазницы. В глазницах горели огоньки, оказавшиеся под стать окружающей обстановке — багровые, правда, тусклые. Вроде недогоревших угольков.
Никого не увидев, Надзиратель снова повернулся ко мне спиной и зашагал дальше. Я же продолжил следовать за ним, нарочито отставая на несколько шагов. И даже звуков при ходьбе не издавая, я все равно старался идти осторожно, едва ли не крадучись.
Не знаю, сколько мы так прошли друг за дружкой. Может, час… или два. А может, даже сутки — время-то под черно-красным небом почти не ощущалось. Устать же я не мог, ибо это привилегия существ из плоти и крови.
— Ты идиот! — успел сообщить мне Надзиратель, — тупой, чокнутый…
Земля разверзлась навстречу нам, словно пасть распахнула.
Чернильную темноту небес нарушали разве что кроваво-красные сполохи — что-то вроде северного сияния, но иного цвета. И лишенные той холодной, величественной красоты, на фоне которой и дворец Снежной Королевы был бы уместен, и светловолосые девы-валькирии на крылатых конях. Тогда как здешняя пляска алых огней навевала ассоциации, скорее, с кровоточащими ранами. Или с запрещающим сигналом светофора. Словно это был сигнал «стоп» для всякого живого, вздумай тот… ну, например, повредившись рассудком, сунуться в этот мир.
И все же, без хотя бы такого холодного и зловещего пламени здесь царила бы абсолютная тьма. Какую не встретить в мире живых даже в самую темную и глухую ночь.
Багровые отсветы небесного огня выхватывали из темноты очертания кривых скал, похожих на гигантские клыки, пятачки каменистой земли и совсем уж беспорядочные нагромождения разновеликих валунов. И тропу тоже: узкую тропу, вьющуюся между скалами и валунами, огибая их и устремляясь куда-то в темную даль. Куда именно — не смел я и представить.
Однако выбора не было. Не оставаться же на одном месте — коль место это было, мягко говоря, малоприятным. Абсолютная тишина поневоле заставляла заподозрить собственную глухоту. Черный купол неба, казалось, давил на голову. А от окружающего пейзажа, мертвого, хаотического и частично, причем непостоянно, затененного, путались мысли.
Мало того! Я и сам себя начал ощущать смутно. Поскольку не видел — кроваво-красный свет, непостоянный как биржевые котировки, не давал мне толком на себя посмотреть. И вообще сосредоточиться на чем-либо. Само собой, увериться в таких условиях я мог лишь в одном: ни доспехов, ни оружия при мне больше не было. И вообще, создавать какие-то устойчивые образы в этом черно-алом ералаше казалось невозможным.
Насколько я знаю, если идти по каменистой земле, мелкие камешки под ногами хрустят и поскрипывают. Должны, по крайней мере. Однако двинувшись по извивам тропы, за весь путь я не услышал не звука. Точно шел под водой или в безвоздушном пространстве. Еще пару раз в потемках я споткнулся о крупные булыжники, а один раз чуть не врезался в каменную фигуру, во вспыхнувшем на миг свете оказавшуюся… огромной спиралью. Природное ли это было образование или искусственное сооружение — понять было трудно, а гадать не хотелось. Тем более, интуиция подсказывала мне, что судить о здешних пейзажах в категории мира живых не есть удачная идея.
Как бы то ни было, а решение следовать единственной найденной тропою себя оправдало. По крайней мере, не стоя на одном месте, я смог найти и почти нагнать своего противника по недавнему поединку.
Сам Надзиратель, кстати, изменился тоже. Причем разительно. По тропе вышагивала белесая призрачная фигура, излучавшая тусклый холодный свет. И оттого выглядевшая в мире кровавых огней не менее чужеродной, чем я. При ближнем рассмотрении фигура напоминала скелет — такая же тощая, с выступающими костями и голым черепом, лишенным не только волос, но и кожи. Тем не менее, это был он. Догадаться можно было хотя бы по росту и нескладному телосложению. К тому же я подозревал, что никого другого мне здесь было не встретить. Во всяком случае никого, хотя бы отдаленно похожего на человека. Бр-р-р…
Надзиратель шел, зачем-то опираясь на посох — кривую и длинную палку. Еще он бормотал что-то вполголоса, словно беседуя сам с собой. И, кажется, ворчал или сетовал. Причем нетрудно было догадаться, на что.
Не скажу, что голос этого мерзкого существа был мне хоть чуточку приятен. Вовсе нет! Однако даже такой голос мог песнею зваться в мире абсолютной тишины. Каждый звук я здесь готов был с жадностью ловить. Вслушиваться же в слова, в их смысл, было необязательно.
На пару мгновений Надзиратель остановился, чтобы затем обернуться. Уж не меня ли почуял? Отступив, я скрылся в темноте, за ближайшим валуном. Да заодно успел разглядеть лицо бесплотного врага. В этом мире оно действительно оказалось лицом скелета: челюсти, не прикрытые губами, дыра на носу и пустые глазницы. В глазницах горели огоньки, оказавшиеся под стать окружающей обстановке — багровые, правда, тусклые. Вроде недогоревших угольков.
Никого не увидев, Надзиратель снова повернулся ко мне спиной и зашагал дальше. Я же продолжил следовать за ним, нарочито отставая на несколько шагов. И даже звуков при ходьбе не издавая, я все равно старался идти осторожно, едва ли не крадучись.
Не знаю, сколько мы так прошли друг за дружкой. Может, час… или два. А может, даже сутки — время-то под черно-красным небом почти не ощущалось. Устать же я не мог, ибо это привилегия существ из плоти и крови.
Страница 39 из 44
