Из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» мы помним Фриду, которая, забеременев от хозяина кафе,«родила мальчика, унесла его в лес и засунула ему в рот платок, а потом закопала мальчика в земле».
Добавить в моё избранное
4 мин, 29 сек 973
И даже в мире потустороннем Фрида обречена каждый день видеть на своем туалетном столике тот самый платок с синей каемочкой — напоминание о совершенном преступлении. В шекспировском «Макбете» ведьмы, приготовляя свое адское варево, в числе прочих ингредиентов бросают в котел:«… Матерью в грязи трущобПри рожденье, миг спустя, Удушенное дитя, Погребенное во рву, Чтобы обмануть молву». Неудивительно, что народные верования донесли до нас множество страшных легенд о призраках убитых детей. Причем если другие привидения могут и не проявлять по отношению к людям агрессии, то эти, напротив, подчеркнуто враждебны. Конечно, жизнь в Средневековье была более суровой, а нравы — более жестокими, чем сейчас, но несомненно, убийство ребенка не могло не затронуть совести человека, который совершил это страшное преступление. Возможно, призраки детей, о которых так часто рассказывает фольклор, — не что иное, как порождение чувства вины, терзавшего убийцу.
Ведь воображение человека, мучимого совестью, способно создать поистине жуткие образыТак, у эскимосов с древних времен бытовала вера в ангьяка — весьма кровожадного духа, способного погубить целое селение. Нехватка пропитания заставляла некоторые семьи избавляться от лишних ртов — младенцам забивали горло снегом и оставляли умирать вдали от человеческих жилищ. Однако если ребенку уже было дано имя, то через некоторое время он мог возродиться в облике ангьяка. Путник, пересекающий ледяную пустыню, должен опасаться, услышав в тишине полярной ночи детский плач. Если не свернуть с пути, то через несколько минут человек услышит хлопанье крыльев — над его головой пролетит белая сова, а на дороге появится маленький человечек, покрытый, словно животное, бурой шерстью. У него острые когти и клыки, более страшные, чем звериные, которые он тут же пустит в ход. Ребенок-призрак, не знавший материнских объятий, сжимает свою жертву так крепко, что та лишается сознания, а вскоре и жизни.
Говорят, что в течение года после смерти ангьяк приходит по ночам к своей матери и питается ее молоком, высасывая заодно из нее жизнь. Женщина думает, что просто видит во сне младенца, здорового и розовощекого. И лишь когда болезни начинают подтачивать ее силы, в голову несчастной закрадывается мысль о том, что, возможно, по ночам ее посещает призрак. В своей лодке из собачьего черепа, гребя веслом из собачьей кости, плавает ангьяк по морю, устраивая порой ужасные шторма и бури. Тогда гибнут те, кто когда-то надоумил мать отнести свое дитя умирать в снега… В Скандинавии призрак убитого младенца называют утбурд, что в переводе со старонорвежского означает «ребенок, вынесенный из дома». Так же, как и ангьяк, утбурд, как правило, в первую очередь губит своих родителей. Если женщина родила ребенка до брака и втайне избавилась от него, то призрак младенца мог явиться к ней прямо на свадьбу, если таковая происходила.
Множество деревенских легенд повествует о том, как полуразложившийся труп ребенка вдруг вваливался в двери дома, где пировали ничего не подозревающие крестьяне. Эти истории в духе «все тайное становится явным» заканчиваются, как правило, смертью или сумасшествием матери-убийцы. Легенды гласят, что утбурд способен превратиться в туманную дымку, чтобы просочиться сквозь замочную скважину. Нападая, призрак может увеличиться до размеров копны сена. Его сила такова, что он может попросту раздавить человека, растоптать его, как насекомое. В сознании людей абсолютно беспомощное существо превращалось в существо всесильное — безжалостно загубленный, утбурд не знал пощады. Горе тому, кто случайно забредал в то место, где родители погребли свое чадо, — там утбурд мог напасть на любого. Если путник был достаточно внимателен, он мог разглядеть в отдалении фигурку ребенка с искаженным от ярости лицом и сжатыми кулачками.
Иногда люди видели также белую сову или большую черную собаку. Затем за спиной человека раздавались громкие тяжелые шаги — призрак начинал преследование, и укрыться от него было невозможно… Лишь воды реки могли спасти путника от гнавшегося за ним утбурда. Некоторые также верили в магическую силу железных предметов — в представлениях древних людей железо, рожденное в огне, было мощным оберегом против любой нечистой силы. Славяне также верили в то, что дети, умершие некрещеными, становятся злыми духами. Их называют мавками, или навками. Общеславянский корень «навь» обозначает смерть, возможно также, что слово«мавка» произошло от готского mawi — девушка. Оба объяснения возможны, учитывая то, что мавок представляют в виде детей или дев в белых сорочках с длинными распущенными волосами. Иногда мавки просят у путника гребешок, получив который, принимаются расчесывать волосы, и человек может потихоньку убраться восвояси.
Некоторые поверья говорят, что у мавок на спине нет кожи, из-за чего можно рассмотреть их внутренности. За это их называют также «не имеющие спины». Всплеск активности мавок наблюдается в Русальную неделю (неделя перед праздником Троицы).
Ведь воображение человека, мучимого совестью, способно создать поистине жуткие образыТак, у эскимосов с древних времен бытовала вера в ангьяка — весьма кровожадного духа, способного погубить целое селение. Нехватка пропитания заставляла некоторые семьи избавляться от лишних ртов — младенцам забивали горло снегом и оставляли умирать вдали от человеческих жилищ. Однако если ребенку уже было дано имя, то через некоторое время он мог возродиться в облике ангьяка. Путник, пересекающий ледяную пустыню, должен опасаться, услышав в тишине полярной ночи детский плач. Если не свернуть с пути, то через несколько минут человек услышит хлопанье крыльев — над его головой пролетит белая сова, а на дороге появится маленький человечек, покрытый, словно животное, бурой шерстью. У него острые когти и клыки, более страшные, чем звериные, которые он тут же пустит в ход. Ребенок-призрак, не знавший материнских объятий, сжимает свою жертву так крепко, что та лишается сознания, а вскоре и жизни.
Говорят, что в течение года после смерти ангьяк приходит по ночам к своей матери и питается ее молоком, высасывая заодно из нее жизнь. Женщина думает, что просто видит во сне младенца, здорового и розовощекого. И лишь когда болезни начинают подтачивать ее силы, в голову несчастной закрадывается мысль о том, что, возможно, по ночам ее посещает призрак. В своей лодке из собачьего черепа, гребя веслом из собачьей кости, плавает ангьяк по морю, устраивая порой ужасные шторма и бури. Тогда гибнут те, кто когда-то надоумил мать отнести свое дитя умирать в снега… В Скандинавии призрак убитого младенца называют утбурд, что в переводе со старонорвежского означает «ребенок, вынесенный из дома». Так же, как и ангьяк, утбурд, как правило, в первую очередь губит своих родителей. Если женщина родила ребенка до брака и втайне избавилась от него, то призрак младенца мог явиться к ней прямо на свадьбу, если таковая происходила.
Множество деревенских легенд повествует о том, как полуразложившийся труп ребенка вдруг вваливался в двери дома, где пировали ничего не подозревающие крестьяне. Эти истории в духе «все тайное становится явным» заканчиваются, как правило, смертью или сумасшествием матери-убийцы. Легенды гласят, что утбурд способен превратиться в туманную дымку, чтобы просочиться сквозь замочную скважину. Нападая, призрак может увеличиться до размеров копны сена. Его сила такова, что он может попросту раздавить человека, растоптать его, как насекомое. В сознании людей абсолютно беспомощное существо превращалось в существо всесильное — безжалостно загубленный, утбурд не знал пощады. Горе тому, кто случайно забредал в то место, где родители погребли свое чадо, — там утбурд мог напасть на любого. Если путник был достаточно внимателен, он мог разглядеть в отдалении фигурку ребенка с искаженным от ярости лицом и сжатыми кулачками.
Иногда люди видели также белую сову или большую черную собаку. Затем за спиной человека раздавались громкие тяжелые шаги — призрак начинал преследование, и укрыться от него было невозможно… Лишь воды реки могли спасти путника от гнавшегося за ним утбурда. Некоторые также верили в магическую силу железных предметов — в представлениях древних людей железо, рожденное в огне, было мощным оберегом против любой нечистой силы. Славяне также верили в то, что дети, умершие некрещеными, становятся злыми духами. Их называют мавками, или навками. Общеславянский корень «навь» обозначает смерть, возможно также, что слово«мавка» произошло от готского mawi — девушка. Оба объяснения возможны, учитывая то, что мавок представляют в виде детей или дев в белых сорочках с длинными распущенными волосами. Иногда мавки просят у путника гребешок, получив который, принимаются расчесывать волосы, и человек может потихоньку убраться восвояси.
Некоторые поверья говорят, что у мавок на спине нет кожи, из-за чего можно рассмотреть их внутренности. За это их называют также «не имеющие спины». Всплеск активности мавок наблюдается в Русальную неделю (неделя перед праздником Троицы).
Страница 1 из 2
