Брошенный карандаш

На дороге не было машин, светофор горел зеленым — и женщина с коляской, в которой забавлялся погремушкой малыш, переходила дорогу. Она уже прошла большую часть «зебры», когда колесо коляски непостижимым образом застряло в какой-то глубокой выемке в асфальте. Женщина дернула коляску, наклонилась, снова дернула, пытаясь высвободить колесо. Но оно как будто еще глубже запало в выемку.

Она не сразу поняла, что к чему, и только когда услышала глухой рев мотора, посмотрела направо. Вторая роковая ошибка. Из-за поворота выскочил грузовик, у которого — она знала — отказали тормоза.

Что ты творишь? Нет! Останови это!

Водитель грузовика — бледный и весь в поту — не смог свернуть в сторону, руль заклинило. Он зажмурился.

— Останови это! — крикнула она, вскочив с парапета.

Женщина с коляской обернулась. Ребенок хихикнул и потряс погремушкой. Глаза у женщины стали огромными, она открыла рот. И закричала. Нет, это не она. Закричала девушка на противоположной стороне улицы. Парень, который шел с ней рядом, успел прижать ее к себе — чтобы она ничего не видела и не слышала. Мужчина в красной бейсболке бросился к женщине с коляской, но не успел. У парапета женщина с собакой охнула и тут же разразилась слезами.

Когда к ее ногам прикатилась желтенькая погремушка с красными брызгами и прилипшей к ним прядкой светлых волос, она не могла оторвать от нее взгляд. От нее, а потом от того, что сейчас там было на дороге… Что осталось от… Я не хотела этого… Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!

Ямка, в которой застряла коляска — кривой обломок колеса до сих пор торчал там — наполнилась кровью. Мужчину, собиравшего разлетевшиеся бумаги, вырвало. Девушка на противоположной стороне улицы сорвалась на хриплый крик, ее парень дрожал и набирал на мобильном номер «скорой».

А мне показалось, ты сказала ДА.

Прибежало еще несколько людей. Женщина с собакой выла. Собака рвалась прочь и задыхалась в ошейнике. Лапой она задела кровавую погремушку и та отлетела с перезвоном. Где-то завыла сирена.

Хуже всего была ее реакция.

Ты сама это придумала.

Господи. Я же сама это придумала.

Молния обняла потерявшийся в небе крестик-самолет. Гром захохотал.

Она не хотела ничего вспоминать. Ни тот день, ни все последующие. Ни произошедшее дома — когда она все рассказала, искала помощи, совета, а ее не поняли. И где-то у нее в голове родилась злая мысль. Всего одна незаконченная, случайная, ничего не значащая злая мысль… Несколько пассажиров вскрикнули, завизжали дети, и тут же замигал, забился в истерике свет в салоне. На несколько мгновений он выключился совсем. Самолет еще раз тряхнуло, он выровнялся, снова дернулся.

Раздался еще один крик — но это уже не внезапный испуг, а осознанный крик осознанного ужаса. Кричала стюардесса. Из кабины пилотов. Запахло горелым.

— Мы горим! — неслось по салону.

— Мы разобьемся! Мы горим!

— Успокойтесь! Сохраняйте спокойствие! Мы не горим, все будет в порядке, — громко сказал мужчина в темно-зеленой клетчатой рубашке, встав со своего места и крепко держась за кресла. Несколько человек согласились с ним и постарались успокоить соседей.

Действительно, это не был запах горящей пластмассы или проводки. Горело что-то другое. Что-то… живое?

— Здесь есть врач?! — крикнула стюардесса, пробираясь по проходу.

— Пожалуйста! У нас несчастный случай!

Врач нашелся. Он прошел в кабину, мужчина в клетчатой рубашке поспешил следом. Через минуту они вышли обратно и осторожно положили в проход дымящееся тело пилота. Сквозь возгласы тех, кто увидел черные клочья одежды и прикипевшую кровь, были слышны путаные объяснения второго пилота — он поддерживал голову своего коллеги.

— Она выскочила прямо из приборной доски! Эта молния! Монитор радара вдребезги… Он и вскрикнуть не успел — а будь я на его месте… Сидящие рядом с жадным ужасом рассматривали тело. Одно хорошо — дети сидели достаточно далеко, чтобы ничего не видеть. Но настырные шепотки уже поползли по всему салону.

Она сидела дальше и ничего видеть не могла. Но она видела, не глазами, но видела. Она все знала.

Что ты натворил?

Я? Я — ничего. Это ты.

Кажется, пилот был жив. По крайней мере, он дышал.

— Вы сдурели?! Идите в кабину и ведите этот чертов самолет! — крикнул лысый мужчина второму пилоту, который переминался в дверях, пока врач занимался пострадавшим.

— Мы падаем!

— Перестаньте и успокойтесь! — одернул его мужчина в темно-зеленой рубашке, поднимаясь с колен.

— Самолетом никто не управляет! — закричал недовольный. Люди подхватили эту мысль и понесли ее дальше, раззадоривая панику.

— Самолет на автопилоте, перестаньте пугать пассажиров, — громко сказал мужчина в рубашке. Он снова склонился над раненым и спросил у врача, чем помочь. Тот дал ему нехитрые указания. Второй пилот взял себя в руки и пошел в кабину.

Стюардесса — та, что демонстрировала спасжилет и с улыбкой говорила «Он вам не потребуется» — прошла к микрофону и попросила всех сохранять спокойствие.

Но короткое затишье вдруг закончилось.