Электричка, на удивление, пришла вовремя. Не то, чтобы она всегда опаздывала, но для русского человека приход или отправление любого вида транспорта в заявленное администрацией или расписанием время уже как мини-праздник…
260 мин, 37 сек 17499
Алексей вздохнул и, подхватив беременную на руки, как можно быстрее зашагал в сторону УЗИ-кабинета. Все же вес был приличный и нести было тяжело. У Алексея было чувство, что у него вот-вот пупок развяжется. А тут еще навстречу акушерка из родильного глаза выпучила. Еще бы! Такая картина! Местный ловелас тащит на руках беременную! Сто пудов завтра все будут шептаться по углам, что у него любовница родила.
— Мариночка, зайка, попроси ка начмеда зайти в УЗИ-кабинет. И поживей!
Акушерка кивнула и, развернувшись на 180 градусов, помчалась к кабинету начмеда.
Под кабинетом на обследование, как всегда, собралась целая очередь из мамок с разнокалиберными животами — из-за «щедрого» финансирования в районных консультациях просто не было аппаратов УЗИ, поэтому все обследования проводились в роддомах, что создавало огромные очереди. Вот и сейчас мамки нервно перетаптывались на месте — лавочек на всех не хватало. Но вид доктора, несущего на руках пациентку, так их обескуражил, что даже утихли разговоры.
В затемненном кабинете Алексея уже ждала начмед — Татьяна Владимировна, полноватая женщина с тщательно уложенными волосами, лет пятидесяти.
— Что у вас, Алесей Иванович?
— Татьяна Владимировна, я просто в недоумении. — Доктор положил бледную женщину на кушетку, стоящую возле аппарата УЗИ. — Пациентка поступила с жалобой на отсутствие движения плода.
— Срок?
— Сорок одна неделя.
— Я прослушал ее стетоскопом — сердцебиения не слышно, но когда я пальпировал плод, то почувствовал шевеление. Да и выглядит пациентка не очень — потеряла сознание, бледность…
Начмед взглянула на тяжело дышащую роженицу, а потом снова на Алексея, пока врач-узист подготавливала аппаратуру к осмотру.
— Значит так, сейчас делаем УЗИ, и при любом раскладе кесарим — не нравится мне ее внешний вид. Вы прибыли по скорой?
— Нет, муж привез, — ответила девушка, едва выговаривая звуки.
— Вас как зовут?
— Маша.
— Хорошо, Маша, вы лежите, отдыхайте… А вы, Алексей Иванович, найдите Машиного мужа, пусть подпишет все необходимые бумаги, а я пока обследую ее.
Алексей кивнул и вышел из кабинета.
Врач-узист начала медленно водить датчиком по оголенному животу, а Татьяна Владимировна по-матерински погладила женщину по холодному липкому от пота лбу, вглядываясь в экран монитора.
— Сейчас, моя хорошая… Люба, почему не слышно сердцебиения? Вы звук отключили?
— Нет, Татьяна Владимировна, я ничего не отключала. — Оператор аппарата УЗИ нажала необходимые клавиши, проверила все данные, но все равно результат не удовлетворял ее. — Я не уверена, но, по-моему, плод не подает признаков жизни.
— Что за чушь, Люба? Но я же вижу… вот на экране монитора видно движение.
— Сердце не бьется.
— Люба, а не мог аппарат сломаться?
«Вот только поломанного аппарата не хватало мне на голову!» — подумалось Татьяне Владимировне. Ведь и так скудное финансирование в этом году еще больше сократили. Дошло до того, что медсестры выпрашивали у мужей рожениц купить несколько десятков пар одноразовых перчаток.
— Что вы, Татьяна Владимировна?! — воскликнула оператор аппарата УЗИ. — Он как часики работает! Я же десять минут назад делала процедуру — все показывало, как положено.
— Понятно. Значит так, звоните в родовое — путь готовятся к операции и каталку сюда привезут.
***********************
Алексей Иванович, пациентка потеряла сознание — сообщил анестезиолог. Конечно, эпидуральная анастезия по-разному влияла на рожениц, но сознание теряли впервые.
Сейчас… — хирург зафиксировал нижний сегмент оголенной матки узелковым швом, отметив про себя неестественный цвет внутренних тканей, и четким быстрым движением произвел небольшой надрез, из которого фонтанчиком прыснула темная жижа, не имеющая ничего общего с околоплодными водами.
— Что за …?! — воскликнула начмед, инстинктивно отпрянув назад.
Алексей бросил скальпель в подставленный ассистенткой судок и начал двумя пальцами расширять рану — чтобы извлечь плод.
— Пульса нет!
— Сейчас, уже вытягиваю! — Алексей погрузил четыре пальца в полость матки и, подхватив ребенка за ножку, начал извлекать того из утробы матери. Младенец отличался синеватой кожей, более насыщенного цвета, чем другие новорожденные, да и вокруг шейки была обильно намотана пуповина. — Обвитие. — Констатировал он. — Алла. Проверь все.
Врач передал ребенка медсестре и отошел от операционного стола — нужно было проводить реанимационные мероприятия.
Но, не смотря на все усилия врачей, пациентку Машу спасти не удалось. В 11 часов 21 минуту врачи констатировали ее смерть.
— Черт! — ругнулся Алексей. — Не спасли девчонку…
— Ладно, Алексей Иванович, уже ничего не поделаешь — зашивайте ее. — Алла, что там с ребенком?
— Ничего не понимаю. Малыш живой, но не кричит, хотя я и прочистила ему дыхательные пути. Не пойму… Пыталась прослушать сердцебиение. Но ничего не услышала… не понимаю, как такое может быть.
— Мариночка, зайка, попроси ка начмеда зайти в УЗИ-кабинет. И поживей!
Акушерка кивнула и, развернувшись на 180 градусов, помчалась к кабинету начмеда.
Под кабинетом на обследование, как всегда, собралась целая очередь из мамок с разнокалиберными животами — из-за «щедрого» финансирования в районных консультациях просто не было аппаратов УЗИ, поэтому все обследования проводились в роддомах, что создавало огромные очереди. Вот и сейчас мамки нервно перетаптывались на месте — лавочек на всех не хватало. Но вид доктора, несущего на руках пациентку, так их обескуражил, что даже утихли разговоры.
В затемненном кабинете Алексея уже ждала начмед — Татьяна Владимировна, полноватая женщина с тщательно уложенными волосами, лет пятидесяти.
— Что у вас, Алесей Иванович?
— Татьяна Владимировна, я просто в недоумении. — Доктор положил бледную женщину на кушетку, стоящую возле аппарата УЗИ. — Пациентка поступила с жалобой на отсутствие движения плода.
— Срок?
— Сорок одна неделя.
— Я прослушал ее стетоскопом — сердцебиения не слышно, но когда я пальпировал плод, то почувствовал шевеление. Да и выглядит пациентка не очень — потеряла сознание, бледность…
Начмед взглянула на тяжело дышащую роженицу, а потом снова на Алексея, пока врач-узист подготавливала аппаратуру к осмотру.
— Значит так, сейчас делаем УЗИ, и при любом раскладе кесарим — не нравится мне ее внешний вид. Вы прибыли по скорой?
— Нет, муж привез, — ответила девушка, едва выговаривая звуки.
— Вас как зовут?
— Маша.
— Хорошо, Маша, вы лежите, отдыхайте… А вы, Алексей Иванович, найдите Машиного мужа, пусть подпишет все необходимые бумаги, а я пока обследую ее.
Алексей кивнул и вышел из кабинета.
Врач-узист начала медленно водить датчиком по оголенному животу, а Татьяна Владимировна по-матерински погладила женщину по холодному липкому от пота лбу, вглядываясь в экран монитора.
— Сейчас, моя хорошая… Люба, почему не слышно сердцебиения? Вы звук отключили?
— Нет, Татьяна Владимировна, я ничего не отключала. — Оператор аппарата УЗИ нажала необходимые клавиши, проверила все данные, но все равно результат не удовлетворял ее. — Я не уверена, но, по-моему, плод не подает признаков жизни.
— Что за чушь, Люба? Но я же вижу… вот на экране монитора видно движение.
— Сердце не бьется.
— Люба, а не мог аппарат сломаться?
«Вот только поломанного аппарата не хватало мне на голову!» — подумалось Татьяне Владимировне. Ведь и так скудное финансирование в этом году еще больше сократили. Дошло до того, что медсестры выпрашивали у мужей рожениц купить несколько десятков пар одноразовых перчаток.
— Что вы, Татьяна Владимировна?! — воскликнула оператор аппарата УЗИ. — Он как часики работает! Я же десять минут назад делала процедуру — все показывало, как положено.
— Понятно. Значит так, звоните в родовое — путь готовятся к операции и каталку сюда привезут.
***********************
Алексей Иванович, пациентка потеряла сознание — сообщил анестезиолог. Конечно, эпидуральная анастезия по-разному влияла на рожениц, но сознание теряли впервые.
Сейчас… — хирург зафиксировал нижний сегмент оголенной матки узелковым швом, отметив про себя неестественный цвет внутренних тканей, и четким быстрым движением произвел небольшой надрез, из которого фонтанчиком прыснула темная жижа, не имеющая ничего общего с околоплодными водами.
— Что за …?! — воскликнула начмед, инстинктивно отпрянув назад.
Алексей бросил скальпель в подставленный ассистенткой судок и начал двумя пальцами расширять рану — чтобы извлечь плод.
— Пульса нет!
— Сейчас, уже вытягиваю! — Алексей погрузил четыре пальца в полость матки и, подхватив ребенка за ножку, начал извлекать того из утробы матери. Младенец отличался синеватой кожей, более насыщенного цвета, чем другие новорожденные, да и вокруг шейки была обильно намотана пуповина. — Обвитие. — Констатировал он. — Алла. Проверь все.
Врач передал ребенка медсестре и отошел от операционного стола — нужно было проводить реанимационные мероприятия.
Но, не смотря на все усилия врачей, пациентку Машу спасти не удалось. В 11 часов 21 минуту врачи констатировали ее смерть.
— Черт! — ругнулся Алексей. — Не спасли девчонку…
— Ладно, Алексей Иванович, уже ничего не поделаешь — зашивайте ее. — Алла, что там с ребенком?
— Ничего не понимаю. Малыш живой, но не кричит, хотя я и прочистила ему дыхательные пути. Не пойму… Пыталась прослушать сердцебиение. Но ничего не услышала… не понимаю, как такое может быть.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 20 из 73
