Очень жарким июльским днём, мне посчастливилось встретиться с моим другом детства и бывшим одноклассником по совместительству. Фёдор Крапивин — так его зовут.
33 мин, 48 сек 19201
— Едем! — единогласно все подтвердили.
Не буду описывать всю поездку в подробностях. Мною и так многое рассказано о том, что произошло со мной в те дни. Доехали до деревни Балтовка быстро и без проблем. В дороге слушали современную музыку, шутили. Временами переходили на разговоры о нашей жизни, не обошлось без колких фраз Ольги. Она не отставала от Арины с вопросами о работе, карьере, её отношение ко мне. Костю поведение его девушки забавляло, Арина посчитала, что молодая актриса просто интересуется её профессиональной жизнью и это не имеет ничего общего с попыткой разоблачить её истинные мысли.
Наконец, мы добрались до деревни. Последние десять километров пришлось ехать по бездорожью. Деревня состояла из дюжины обветшалых домиков, в которых жили одни старики. Они разговаривали по-русски, но их русский язык трудно понять современному человеку. Носили они очень сильно поношенную одежду, на ногах галоши или сандалии. Наша машина их не удивила, люди они не дикие, да и Федю знали.
— Вот та самая деревня. Дальше пешком. Тут всего пол километра.
— По такой грязи?! — возмутилась Арина.
— Нет, дальше твёрдая скалистая почва. Пойдёмте. Там очень красиво.
Когда вышли из автомобиля, к Фёдору подошёл один старик. У него почти не было зубов, лицо сильно сжалось от морщин, тело худое, на него было надето серое пальто с коричневой заплаткой на локте.
— Федя! Паршивец, ты снова к нам?!
— К вам, дед Егор, — дружелюбно улыбнулся Крапивин и протянул к нему руку.
— Снова к Хоккунуту!
— Да. Красиво тут у Вас, — говоря эти слова, Федя глубоко вдохнул свежий воздух и расплылся в улыбке. Немного погодя, он достал фотоаппарат в чехле и повесил его ремешок на плечо.
— Не доброе дело ходить по камням возле Хоккунута.
— Что за Хоккунут? — спросила Арина.
— Бухта, — сразу же ответил Федя, немного разволновавшись.
— Непонятное название, — бурчала Ольга.
— Бухта Вильгельма — зовём мы берег, — добавил старик.
— А что значит Хоккунут? — с большим интересом спросила моя девушка.
— Утопленник, — ответил дед Егор.
— Не поэтичное название для красивой бухты, — заметил Костя, достававший ласты из багажника машины.
— Нельзя! — испуганно крикнул старик. — Нельзя в воду! Вильгельм тут! Вильгельм забирает всех. Кто заходит в бухту. Не ходи туда Федя.
— Дед Егор, не заберёт нас никакой Вильгельм. Ты лучше возьми подарок — я Вам пару блоков хороших сигарет привёз. А то попробовал в прошлый раз Ваш табак: три дня потом курить не хотелось. Я даже подумал, если захочу бросить курить, то приеду за местными папиросами.
— Пробовали мы современные сигареты, — дед заулыбался беззубым ртом, — нет ничего лучше настоящего табака.
— Ну, ты возьми, дед. Может, сгодится и городская сигаретка.
Старик взял блоки сигарет, молча покачал головой и отправился в сторону своего покосившегося дома. Возле его избы сидела на лавочке старушка. Дед Егор что-то закричал ей, я не смог понять его слов, но после них он с испугом посмотрел на всех нас. Мне стало немного жутко.
— Странный дед, — сказала Ольга.
— Ты не знаешь какие ещё странные бывают, — добавила Арина, — мне иногда приходится с жуткими типами общаться. А этот всего лишь старик, живущий в отдалении от современной жизни.
— Мы в бухту идём или как? — спросил Костя, держа в руках ласты. Пока Федя разговаривал с дедом, парень успел переодеться в чёрно-синий плавательный костюм. На Ольге был красивый купальник в красно-белые полосы.
— Идёмте за мной! — скомандовал Крапивин. Мы медленно побрели по каменистой дорожке.
— А здесь немного людей бывает, — заметил я, глядя на заросшую дорожку.
— Местные боятся этой бухты, когда-то в Балтийском море был потоплен немецкий лайнер «Вильгельм Густлофф». Погибло тогда больше пяти тысяч человек. Жители деревни считают — злой дух корабля обитает в водах бухты и забирает всех на дно. Раньше деревня называлась Мариеска. Некие бесчувственные люди решили назвать деревню в честь капитана, потопившего лайнер. Как-то выдался очень урожайный год в Мариеске: за лето утонуло девять человек. Все сразу вспомнили о потопленном лайнере и что нехорошо называть деревню в честь капитана подлодки, ставшего причиной катастрофы, и стали деревню называть Балтовка. Вот только по документам она осталась Мариеской. Долгие годы никто не ходил в бухту. Да и бухта маленькая — неприметная. Сюда никому не нежно ходить, — Фёдор рассказывал, добавляя голосу мрачные нотки, от чего рассказ звучал весьма интересно.
— А ты всюду залезешь, — посмеялся я, — даже маленькую бухту обнаружил.
— Так я смогу искупаться в море? — спросил Костя.
— Если не боишься местной легенды, то конечно.
— А мне кажется, звучит жутко, — Оля немного побледнела, — больше пяти тысяч человек утонуло неподалёку, какое страшное место.
— Нет, Оля, — возразил Федя, — оно прекрасное. Природа сохранила свой первозданный вид здесь, так как рука человека давно ни к чему не прикасалась в этом ареале.
Не буду описывать всю поездку в подробностях. Мною и так многое рассказано о том, что произошло со мной в те дни. Доехали до деревни Балтовка быстро и без проблем. В дороге слушали современную музыку, шутили. Временами переходили на разговоры о нашей жизни, не обошлось без колких фраз Ольги. Она не отставала от Арины с вопросами о работе, карьере, её отношение ко мне. Костю поведение его девушки забавляло, Арина посчитала, что молодая актриса просто интересуется её профессиональной жизнью и это не имеет ничего общего с попыткой разоблачить её истинные мысли.
Наконец, мы добрались до деревни. Последние десять километров пришлось ехать по бездорожью. Деревня состояла из дюжины обветшалых домиков, в которых жили одни старики. Они разговаривали по-русски, но их русский язык трудно понять современному человеку. Носили они очень сильно поношенную одежду, на ногах галоши или сандалии. Наша машина их не удивила, люди они не дикие, да и Федю знали.
— Вот та самая деревня. Дальше пешком. Тут всего пол километра.
— По такой грязи?! — возмутилась Арина.
— Нет, дальше твёрдая скалистая почва. Пойдёмте. Там очень красиво.
Когда вышли из автомобиля, к Фёдору подошёл один старик. У него почти не было зубов, лицо сильно сжалось от морщин, тело худое, на него было надето серое пальто с коричневой заплаткой на локте.
— Федя! Паршивец, ты снова к нам?!
— К вам, дед Егор, — дружелюбно улыбнулся Крапивин и протянул к нему руку.
— Снова к Хоккунуту!
— Да. Красиво тут у Вас, — говоря эти слова, Федя глубоко вдохнул свежий воздух и расплылся в улыбке. Немного погодя, он достал фотоаппарат в чехле и повесил его ремешок на плечо.
— Не доброе дело ходить по камням возле Хоккунута.
— Что за Хоккунут? — спросила Арина.
— Бухта, — сразу же ответил Федя, немного разволновавшись.
— Непонятное название, — бурчала Ольга.
— Бухта Вильгельма — зовём мы берег, — добавил старик.
— А что значит Хоккунут? — с большим интересом спросила моя девушка.
— Утопленник, — ответил дед Егор.
— Не поэтичное название для красивой бухты, — заметил Костя, достававший ласты из багажника машины.
— Нельзя! — испуганно крикнул старик. — Нельзя в воду! Вильгельм тут! Вильгельм забирает всех. Кто заходит в бухту. Не ходи туда Федя.
— Дед Егор, не заберёт нас никакой Вильгельм. Ты лучше возьми подарок — я Вам пару блоков хороших сигарет привёз. А то попробовал в прошлый раз Ваш табак: три дня потом курить не хотелось. Я даже подумал, если захочу бросить курить, то приеду за местными папиросами.
— Пробовали мы современные сигареты, — дед заулыбался беззубым ртом, — нет ничего лучше настоящего табака.
— Ну, ты возьми, дед. Может, сгодится и городская сигаретка.
Старик взял блоки сигарет, молча покачал головой и отправился в сторону своего покосившегося дома. Возле его избы сидела на лавочке старушка. Дед Егор что-то закричал ей, я не смог понять его слов, но после них он с испугом посмотрел на всех нас. Мне стало немного жутко.
— Странный дед, — сказала Ольга.
— Ты не знаешь какие ещё странные бывают, — добавила Арина, — мне иногда приходится с жуткими типами общаться. А этот всего лишь старик, живущий в отдалении от современной жизни.
— Мы в бухту идём или как? — спросил Костя, держа в руках ласты. Пока Федя разговаривал с дедом, парень успел переодеться в чёрно-синий плавательный костюм. На Ольге был красивый купальник в красно-белые полосы.
— Идёмте за мной! — скомандовал Крапивин. Мы медленно побрели по каменистой дорожке.
— А здесь немного людей бывает, — заметил я, глядя на заросшую дорожку.
— Местные боятся этой бухты, когда-то в Балтийском море был потоплен немецкий лайнер «Вильгельм Густлофф». Погибло тогда больше пяти тысяч человек. Жители деревни считают — злой дух корабля обитает в водах бухты и забирает всех на дно. Раньше деревня называлась Мариеска. Некие бесчувственные люди решили назвать деревню в честь капитана, потопившего лайнер. Как-то выдался очень урожайный год в Мариеске: за лето утонуло девять человек. Все сразу вспомнили о потопленном лайнере и что нехорошо называть деревню в честь капитана подлодки, ставшего причиной катастрофы, и стали деревню называть Балтовка. Вот только по документам она осталась Мариеской. Долгие годы никто не ходил в бухту. Да и бухта маленькая — неприметная. Сюда никому не нежно ходить, — Фёдор рассказывал, добавляя голосу мрачные нотки, от чего рассказ звучал весьма интересно.
— А ты всюду залезешь, — посмеялся я, — даже маленькую бухту обнаружил.
— Так я смогу искупаться в море? — спросил Костя.
— Если не боишься местной легенды, то конечно.
— А мне кажется, звучит жутко, — Оля немного побледнела, — больше пяти тысяч человек утонуло неподалёку, какое страшное место.
— Нет, Оля, — возразил Федя, — оно прекрасное. Природа сохранила свой первозданный вид здесь, так как рука человека давно ни к чему не прикасалась в этом ареале.
Страница 6 из 9
