Утренний туман низко стелился по округе, скрывая под собой ветхие заборы у стареньких домов, сонных собак и пыльную деревенскую растительность, простираясь все дальше, в сельские поля, доходя до котлована старого скотомогильника.
Добавить в моё избранное
13 мин, 52 сек 9339
Антон недобро окинул взглядом утреннюю пастораль родного поселка и, зевая, нехотя поплелся в сени. Уже четвертый год ежедневно он вставал в четыре утра, садился на старый велосипед своего покойного деда и совершенно без рабочего энтузиазма, вяло крутил педали в сторону городской овощной базы, где к шести часам его ждали груженые фуры и команда грузчиков, членом которой, он, собственно, и являлся.
Старый дедовский дом, велосипед, пара футболок и заношенные джинсы — вот и все материальные блага, которыми обзавелся Антон за свои неполные 27 лет. Жизнью он был недоволен, но что-то кардинально изменить в однообразной веренице «дом-работа-дом-пиво» он так и не сподобился.
Впрочем, Антона устраивало и это.
На знакомом отрезке пути велосипедист широко открыл рот, стараясь не дышать носом. Проезжать биотермические ямы было сущим мучением. Несмотря на всевозможные запреты, существующие на бумагах, скотомогильник стоял здесь уже несколько десятков лет, не взирая на периодические жалобы населения в местную администрацию.
К окрестной вони жители уже попривыкли, но находиться почти в эпицентре этого жуткого кладбища было совершенно невозможно. Постепенно к вони присоединялась распаляющаяся летняя жара и тучи прожорливого гнуса.
— А-А-АПЧХИ! — здоровенная, с зеленом отливом муха, пыталась приземлиться на кончик носа, вызвав жуткий зуд и чихание.
Яростно скребя себя по носу, Антон с трудом удерживал одной рукой непослушный велосипедный руль, но, почуяв ослабшую хватку хозяина, велосипед радостно вильнул передним колесом и устремился в ближайшую яму.
— Твою-ю-ю-ю ж мамашу-у-у-у! — проклятая железяка напоролась на коровий череп, и накренившись, скинула ездока на жирный вонючий чернозем.
— Будьте здоровы! — раздался неподалеку тоненький голосок.
По пологому склону ямы, старательно выбираясь из закопченных костей, поднимался тщедушный мальчуган, замотанный в какие-то тряпки.
— Ты дурак? — вместо благодарности поинтересовался Антон.
— Родители твои знают, где ты бродишь? — он-то прекрасно помнил, чем были чреваты их детские походы на скотомогильник.
Но странный ребенок не то чтобы не смутился, а, казалось, очень обрадовался. Выбравшись из ямы, он протянул Антону маленькую ладошку для мужского приветствия, и широкая щербатая улыбка протянулась от уха до уха.
— Привет! — все так же улыбаясь, пискнул мальчуган, когда Антон недоуменно ответил на рукопожатие.
— Нет, ты все же точно дурак! — пробормотал парень, совершенно сбитый с толку.
— Ну все, поехали домой, вот бабушка удивится! — мальчуган, как ни в чем не бывало, взгромоздился на облезлый багажник многострадального транспортного средства, приглашая Антона сесть за руль.
Первой мыслью было согнать полоумного пацана с велосипеда и продолжить свой путь на работу, но сельская сплоченность со своими соседями изменила его решение. Пацаненок казался ужасно знакомым, только вот чей это был отпрыск, Антон, как ни силился, вспомнить не мог.
— Ладно, юродивый, довезу я тебя, а то не приведи бог, нахватаешься заразы всякой. Где живешь-то? — спросил Антон, обреченно крутя педали в сторону деревни.
За спиной раздалось веселое хихиканье.
— Ты что, не помнишь уже? Поехали, я покажу!
От утренней прохлады уже не осталось и следа, поднимающееся солнце уверенно вступало в свои права, раскаляя и без того вонючие останки крупного рогатого скота. Несмотря на дополнительный груз и распаляющуюся жару, Антон в рекордное время доехал до пункта назначения и довольно невежливо спихнул свой багаж в придорожные лопухи.
— Ну, показывай хату.
Малец покорно побрел вперед по проселочной дороге, а его извозчик плелся сзади, сочиняя на ходу недовольную тираду для родителей блудного отрока.
Подойдя к дому Антона, мальчишка остановился и толкнул рукой трухлявую калитку.
— Всё, пришли! — все так же по-идиотски улыбался ребенок.
— Ты что мне голову морочишь, паразит! — в сердцах рявкнул Антон.
Улыбка слетела с лица мальчишки.
— Да здесь же! — прошептал он трясущимися губами и заревел.
— Здесь я живу, придурь! — все еще злился обитатель дома, но слезы маленького дурачка заставили его сбавить децибелы.
— Я знаю! — завыл «придурь» и плюхнулся на завалинку.
— Я же зна-а-а-ю! Ты же — это я, разве ты меня не узнал?
У Антона уже чесались руки взгреть полоумного, но расправу прервал тихий, но властный голос:
— Не заходите в дом!
К ним подходил широкоплечий кряжистый дед, выставив впереди себя сцепленные в замок руки. Подойдя вплотную к рыдающему мальчику, мужчина резко расцепил пальцы и с силой схватил его за грудки.
— Явился? — зло процедил старик и с размаху залепил мальцу смачный подзатыльник, да так, что тот кубарем свалился с завалинки.
— Фома!
Старый дедовский дом, велосипед, пара футболок и заношенные джинсы — вот и все материальные блага, которыми обзавелся Антон за свои неполные 27 лет. Жизнью он был недоволен, но что-то кардинально изменить в однообразной веренице «дом-работа-дом-пиво» он так и не сподобился.
Впрочем, Антона устраивало и это.
На знакомом отрезке пути велосипедист широко открыл рот, стараясь не дышать носом. Проезжать биотермические ямы было сущим мучением. Несмотря на всевозможные запреты, существующие на бумагах, скотомогильник стоял здесь уже несколько десятков лет, не взирая на периодические жалобы населения в местную администрацию.
К окрестной вони жители уже попривыкли, но находиться почти в эпицентре этого жуткого кладбища было совершенно невозможно. Постепенно к вони присоединялась распаляющаяся летняя жара и тучи прожорливого гнуса.
— А-А-АПЧХИ! — здоровенная, с зеленом отливом муха, пыталась приземлиться на кончик носа, вызвав жуткий зуд и чихание.
Яростно скребя себя по носу, Антон с трудом удерживал одной рукой непослушный велосипедный руль, но, почуяв ослабшую хватку хозяина, велосипед радостно вильнул передним колесом и устремился в ближайшую яму.
— Твою-ю-ю-ю ж мамашу-у-у-у! — проклятая железяка напоролась на коровий череп, и накренившись, скинула ездока на жирный вонючий чернозем.
— Будьте здоровы! — раздался неподалеку тоненький голосок.
По пологому склону ямы, старательно выбираясь из закопченных костей, поднимался тщедушный мальчуган, замотанный в какие-то тряпки.
— Ты дурак? — вместо благодарности поинтересовался Антон.
— Родители твои знают, где ты бродишь? — он-то прекрасно помнил, чем были чреваты их детские походы на скотомогильник.
Но странный ребенок не то чтобы не смутился, а, казалось, очень обрадовался. Выбравшись из ямы, он протянул Антону маленькую ладошку для мужского приветствия, и широкая щербатая улыбка протянулась от уха до уха.
— Привет! — все так же улыбаясь, пискнул мальчуган, когда Антон недоуменно ответил на рукопожатие.
— Нет, ты все же точно дурак! — пробормотал парень, совершенно сбитый с толку.
— Ну все, поехали домой, вот бабушка удивится! — мальчуган, как ни в чем не бывало, взгромоздился на облезлый багажник многострадального транспортного средства, приглашая Антона сесть за руль.
Первой мыслью было согнать полоумного пацана с велосипеда и продолжить свой путь на работу, но сельская сплоченность со своими соседями изменила его решение. Пацаненок казался ужасно знакомым, только вот чей это был отпрыск, Антон, как ни силился, вспомнить не мог.
— Ладно, юродивый, довезу я тебя, а то не приведи бог, нахватаешься заразы всякой. Где живешь-то? — спросил Антон, обреченно крутя педали в сторону деревни.
За спиной раздалось веселое хихиканье.
— Ты что, не помнишь уже? Поехали, я покажу!
От утренней прохлады уже не осталось и следа, поднимающееся солнце уверенно вступало в свои права, раскаляя и без того вонючие останки крупного рогатого скота. Несмотря на дополнительный груз и распаляющуюся жару, Антон в рекордное время доехал до пункта назначения и довольно невежливо спихнул свой багаж в придорожные лопухи.
— Ну, показывай хату.
Малец покорно побрел вперед по проселочной дороге, а его извозчик плелся сзади, сочиняя на ходу недовольную тираду для родителей блудного отрока.
Подойдя к дому Антона, мальчишка остановился и толкнул рукой трухлявую калитку.
— Всё, пришли! — все так же по-идиотски улыбался ребенок.
— Ты что мне голову морочишь, паразит! — в сердцах рявкнул Антон.
Улыбка слетела с лица мальчишки.
— Да здесь же! — прошептал он трясущимися губами и заревел.
— Здесь я живу, придурь! — все еще злился обитатель дома, но слезы маленького дурачка заставили его сбавить децибелы.
— Я знаю! — завыл «придурь» и плюхнулся на завалинку.
— Я же зна-а-а-ю! Ты же — это я, разве ты меня не узнал?
У Антона уже чесались руки взгреть полоумного, но расправу прервал тихий, но властный голос:
— Не заходите в дом!
К ним подходил широкоплечий кряжистый дед, выставив впереди себя сцепленные в замок руки. Подойдя вплотную к рыдающему мальчику, мужчина резко расцепил пальцы и с силой схватил его за грудки.
— Явился? — зло процедил старик и с размаху залепил мальцу смачный подзатыльник, да так, что тот кубарем свалился с завалинки.
— Фома!
Страница 1 из 4
