Бумажные крылья

Вечерний лес выглядел успокаивающе. Еще до темноты Антон провел любопытный эксперимент, измеряя расстояние от него до беззаботного мальчишки, при котором окружающий мир остается в привычном своем виде. Метров двадцать хватало для того, чтобы пенек оставался пеньком, а не раскидистым деревом, и чтобы недалекое старое пожарище перестало казаться Антону-старшему густой чащей, в которую не осмеливался лазить ни один мальчишка в селе.

О Ведьминой Чаще болтали разное. О висельниках, висящих на каждом суку, об озерке сразу за чащей, в котором водились болотные упыри, о нечисти среди мха и коряг. Весь фольклор села был так или иначе основан на происшествиях в этом участке леса. Вот только два года назад выгорела чаща до уголечков, поглотив стихией трех сельских мужиков, и стала теперь называться Ведьминым Пепелищем.

Не выдержав значительной удаленности, на которую его отправил страдающий Антон, мальчик осторожно подошел к парню.

— Мне страшно! — доверительно зашептал он.

— Ночь скоро, а ночью с Ведьминой Чащи упыри выходят. А бабушка крестики над дверьми свечкой рисует, туда ни один упырь не зайдет. Может, домой, а?

— Мы, Тоха, с тобой сами, считай, призраки, забыл? Через пару часов к Фоме пойдем, подож…

Антон осекся, чувствуя шевеление где-то за спиной.

— Не надо к Фоме! — раздался тонкий, но сердитый голос.

Из-за ствола, криво улыбаясь, вышел мальчишка чуть выше младшего Антона. Сплетя за спиной руки, он неприязненно рассматривал облезлые кроссовки и потертые джинсы старшего.

— Ванька! И ты тут!

— Тоша радостно кинулся к другу.

Сдержанно и с достоинством Иван протянул руку товарищу. Кровавые разводы на ладонях матово отливали в последних лучах заходящего солнца.

Поймав испуганный взгляд ровесника, Иван невозмутимо вытер руку о штанину и снова протянул ладонь для рукопожатия.

— Отойди, мелкий, отойди от него! — зашипел кто-то в кустах. Из листвы показался ствол охотничьего ружья, а следом вышел и сам Фома, сжимая в побелевших руках оружие.

— У него нет крыльев, он давно тут, совсем с ума сошел, — продолжал шипеть старик.

— Ванька умер у прошлом годе, зарезали Ванятку… А кто зарезал, так и не нашли. Так и не там искали! — дуло дробовика в упор смотрело на ухмыляющегося ребенка.

— А ты думал, я мечтал стать пьяным клоуном? — парировал Иван.

— Ты думал, что об этом мы мечтали? Правда, Тоша?

Мелко-мелко затряслась белобрысая голова — Тоша разделял возмущение друга.

Холодея всем нутром, Антон схватился за голову. Его лучший друг был убит еще год назад. И, если он правильно понял Фому, то сделал это он сам. В детском обличье. И теперь, если Фома ничего не предпримет, его ждет та же участь. Он не оправдал свои же ожидания. Обманутое и разочарованное детство смотрело на него уже с недетской ненавистью.

— Да, я убил себя взрослого! — с вызовом крикнул Иван в темноту.

— Но теперь я начну всё сначала! Теперь я знаю, что делать! Тоша, ты со мной? Ты со мной, друг? Ты ведь не хочешь стать этим? — дрожащие от гнева пальцы указывали на съежившуюся фигуру в старой тельняшке.

— Не хочу… — прошептал мальчик и взял за руку сумасшедшего друга.

— А потом в лесу нашли и взрослого Антона, и Фому. Фому мертвого, от сердечного приступа, говорят. А Антон сошел с ума, до конца жизни ходил по деревне и себя искал! — таинственным шепотом закончила свой рассказ кудрявая девчушка, наслаждаясь произведенным эффектом от новой страшилки, глядя на испуганные лица одноклассниц.

— И говорят еще, что ходят Тоша и Ваня до сих пор, знакомятся со школьниками, хоть им уже лет тридцать, наверное. И рассказывают детям, что можно штуку такую сделать, чтобы будущее посмотреть. И я знаю, как! Мне Маринка из «Б» рассказала.

— Сначала надо развести костер там, где насильственной смертью упокоился сонм живых душ… — по слогам продиктовала рассказчица заученные слова.

— Взять не меньше аршина вощеной бумаги и вырезать подобие крыльев птичьих…

Скажу я вам, что не так страшно идти по кладбищу в полнолуние. И не так страшно видеть на нем огни. А гораздо страшнее увидеть свежее костровище средь бела дня, на котором распластается пара бумажных крыльев, опаленных, грязных и закопченных. И беги, мой дорогой читатель, беги что есть сил. И не дай бог тебе встретить в этом месте того, кто зародился недавней ночью там, где упокоился сонм живых душ…