И случилось пережить этот ужас нам двоим: мне и подружке Гале. Мне было 5 лет, а Гале на год меньше. Отцы наши воевали на фронте.
2 мин, 33 сек 19202
А матери — в то время ещё молодые женщины — часто собирались вместе (погоревать, порадоваться, помочь друг другу). Жили мы на одной улице. Дети тоже общались между собой. И вот в один зимний день я пришла к подружке поиграть. А наши мамы пошли к тёте моей (через дом) и закрыли нас снаружи на замок. Остались мы вдвоём. В комнате стоял круглый деревянный стол (тогда он нам казался таким большим). Рядом с ним в кадке рос фикус. У стены стояла железная кровать, накрытая большим ватным одеялом. Так в памяти всё и осталось… Мы с Галей устроили под столом домик и играли там в куклы, которые нам мамы сшили.
И вдруг слышим шаги… медленные, тяжелые шлепки по полу. Мы выскочили из-под стола, взялись за руки и в страхе уставились на дверной проем (откуда доносились звуки). Стоим, а шлепки всё ближе и ближе… И вот из-за печки показалась медвежья морда. Большой (ростом с нас будет) медведь медленно продвигался к дверному проему. Мы очень близко смогли рассмотреть его: узкая мордочка с блестящими чёрными глазами-бусинками, густая коричневая шерсть, очень широкий (проходя через дверной проём, он задевал боками косяки и буквально протискивался через него) и сопит… Мы, не сговариваясь, пулей залетели на кровать, накрылись одеялом с головой и замерли. Слышим: шлёп, шлёп, шлёп… Медведь не спеша подходит к кровати и одним вдохом, медленно втягивая воздух, проводит своим носом от наших ног до голов… И тишина… Больше ничего не слышно: ни шлепков, ни сопения.
Сколько времени мы так пролежали — не знаю. Но я сказала Гале, что задыхаюсь и не могу больше. Она ответила, что тоже не может больше дышать. И мы потихоньку приподняли одеяло. Осмотрелись. Заглянули под кровать — никого.
Кровать стояла вплотную к окошку. Мы бросились к нему, оборвав шторки и оглядываясь на дверь, начали стучать по раме и орать не своими голосами: «Мама! Мама!» А рамы-то, как на зло, двойные (зима ведь). Стучим, орём — никто не слышит.
На наше счастье по улице проходила женщина (шла она в сторону того дома, где были наши мамы). Она нас увидела. В этот же момент кто-то из наших мам тоже вышел на улицу, и женщина сказала, что в соседнем доме дети сильно стучат в окошко и кричат. В следующую минуту мы увидели, как, накинув фуфайки и подобрав подолы, несутся к нам наши мамы.
Открыли дверь. Мы кинулись навстречу (каждая к своей матери), вцепились в подолы и одно только слово орём: «Медведь!»
Взрослые обыскали весь дом. И чердак, и подполье, и стайку, и кладовку. Конечно же, никого не нашли. Вот что это было?
Мы с Галей позже сверяли всё, что увидели, — один в один. А спустя время в школе мы писали сочинение на вольную тему. Я написала эту историю… и получила 2. Галя тоже решила написать… Ей поставили 1. В сороковые года не верили в мистику.
Вообще с этим домом не одна такая история была. Женщины поговаривали, что под домом этим клад зарыт. И что клад этот приходил к нам в медвежьем образе. Сказали, что надо было ударить его наотмашь левой рукой по морде, и он бы тогда рассыпался монетами да каменьями драгоценными. Но кто бы смог так сделать? Уж точно не дети.
И вдруг слышим шаги… медленные, тяжелые шлепки по полу. Мы выскочили из-под стола, взялись за руки и в страхе уставились на дверной проем (откуда доносились звуки). Стоим, а шлепки всё ближе и ближе… И вот из-за печки показалась медвежья морда. Большой (ростом с нас будет) медведь медленно продвигался к дверному проему. Мы очень близко смогли рассмотреть его: узкая мордочка с блестящими чёрными глазами-бусинками, густая коричневая шерсть, очень широкий (проходя через дверной проём, он задевал боками косяки и буквально протискивался через него) и сопит… Мы, не сговариваясь, пулей залетели на кровать, накрылись одеялом с головой и замерли. Слышим: шлёп, шлёп, шлёп… Медведь не спеша подходит к кровати и одним вдохом, медленно втягивая воздух, проводит своим носом от наших ног до голов… И тишина… Больше ничего не слышно: ни шлепков, ни сопения.
Сколько времени мы так пролежали — не знаю. Но я сказала Гале, что задыхаюсь и не могу больше. Она ответила, что тоже не может больше дышать. И мы потихоньку приподняли одеяло. Осмотрелись. Заглянули под кровать — никого.
Кровать стояла вплотную к окошку. Мы бросились к нему, оборвав шторки и оглядываясь на дверь, начали стучать по раме и орать не своими голосами: «Мама! Мама!» А рамы-то, как на зло, двойные (зима ведь). Стучим, орём — никто не слышит.
На наше счастье по улице проходила женщина (шла она в сторону того дома, где были наши мамы). Она нас увидела. В этот же момент кто-то из наших мам тоже вышел на улицу, и женщина сказала, что в соседнем доме дети сильно стучат в окошко и кричат. В следующую минуту мы увидели, как, накинув фуфайки и подобрав подолы, несутся к нам наши мамы.
Открыли дверь. Мы кинулись навстречу (каждая к своей матери), вцепились в подолы и одно только слово орём: «Медведь!»
Взрослые обыскали весь дом. И чердак, и подполье, и стайку, и кладовку. Конечно же, никого не нашли. Вот что это было?
Мы с Галей позже сверяли всё, что увидели, — один в один. А спустя время в школе мы писали сочинение на вольную тему. Я написала эту историю… и получила 2. Галя тоже решила написать… Ей поставили 1. В сороковые года не верили в мистику.
Вообще с этим домом не одна такая история была. Женщины поговаривали, что под домом этим клад зарыт. И что клад этот приходил к нам в медвежьем образе. Сказали, что надо было ударить его наотмашь левой рукой по морде, и он бы тогда рассыпался монетами да каменьями драгоценными. Но кто бы смог так сделать? Уж точно не дети.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
