Было не было приснилось

Она снова и снова подступалась к Гарри с этим разговором, и каждый раз это заканчивалось одинаково. И каждый раз ей становилось все страшнее. Она не знала, чего боялась больше: того, что однажды признает правоту Гарри, признает за ним право решать, кто каких наказаний достоин, или того, что ему просто надоест с ней спорить, и он уйдет, или того, что в один из вечеров он скажет не «иди спать», а «признай, что я прав» или«забудь о Беллатрикс Лестрейндж» — и она подчинится ему. Она верила, что он никогда такого не скажет, хотела верить в это, но ведь если смотреть беспристрастно, он уже делал это. Он уже начал ей управлять, и кто мог поручиться, что в какой-то из вечеров он не зайдет чуть дальше? Если он в принципе считает подобное допустимым…

— Если ты сегодня опять попытаешься отправить меня спать, я закричу, — сказала Гермиона. Она сегодня еще не начинала разговор на «ту самую тему», но оба они понимали, что это неизбежно, и оба понимали, чем, вероятно, все закончится.

— Нет, — весело возразил Гарри. — Если я отправлю тебя спать, то ты отправишься спать.

— Это вовсе не смешно, Гарри, это, в конце концов, просто нечестно!

— Почему вдруг «нечестно»? — удивился он. — Каждый из нас в этом споре делает то, что может: ты — задаешь дурацкие вопросы, сбиваешь меня с мысли и оскорбляешь, сравнивая с Лейстрейндж. Я — мешаю тебе все это делать.

— Нечестно, — упрямо повторила Гермиона. — Если бы ты был прав, я бы не смогла сбить тебя с мысли, тебе было бы что мне ответить. Просто тебе сказать нечего. А я твоим чарам не могу противостоять — права я или нет, все равно не могу.

— Ну ладно, допустим, — Гарри придвинулся к ней поближе и испытующе заглянул ей в глаза. — А чего ты от меня хочешь, Гермиона?

— В каком смысле? — растерялась она.

— Допустим, ты меня переспорила. Ты победила. Что я тогда должен сделать? Перестать ходить к этой змее? Я могу, если для тебя это так важно.

— Я хочу… хочу, чтобы ты понял, что так нельзя, что это неправильно!

— Ты хочешь, чтобы я думал так же, как ты, — Гермионе не нравилась эта формулировка, но как ее поправить, она не знала. — Ну, и чем ты тогда отличаешься от меня? Я хочу примерно того же.

— Но я-то тебя не заставляю, а пытаюсь убедить.

— Ты меня не заставляешь, потому что не можешь, — отрезал Гарри. А я могу. Вот и вся разница.

— Да ничего подобного! Я бы никогда не стала…

— Знаешь, Гермиона, а давай ты просто забу…

— Нет! — закричала она и на всякий случай заткнула уши. Посмотрела на Гарри, убедилась, что он молчит, и только тогда продолжила. — Я не хочу ничего забывать. Ты ведешь себя со мной, как чистокровные вроде этой твоей Лестрейндж с маглами! Увидела что-то не то — Обливиэйт или Конфундус. Делает что-то не то — еще раз Конфундус или сразу Империо и велеть идти спать, чтобы не возиться. Если тебе нужна послушная и во всем с тобой согласная кукла, иди и сделай ее из кого-нибудь другого. Зачем тебе я, если тебе нужна та, которая всегда будет тебе поддакивать?

— В самом деле, зачем мне ты, если ты не хочешь ни забывать, ни признавать за мной право поступать как я считаю нужным? Ты хочешь только возмущаться. И еще ты хочешь, чтобы я изменился, просто потому что тебе так больше нравится. А я не хочу. По-моему, это тупик, Гермиона. Я знал, конечно, что люди нас не всегда понимают, но думал, ты…

— Люди? А себя-то ты кем считаешь, Гарри Поттер?

— Вот видишь, — вздохнул он. — Формулировки снова волнуют тебя больше, чем суть. И знаешь что? Мне надоело спорить. Не хочешь, чтобы я отправлял тебя спать? Ладно. Я могу просто уйти.

— Подожди, Гарри, зачем же ты сразу…

— Далеко не сразу. И чего еще ждать? Чтобы завтра ты подступила ко мне все с теми же разговорами? Нет, хватит. Я пришлю тебе парочку снов, возможно, ты изменишь мнение.

Он взял зонтик и вышел за дверь. К тому моменту, как Гермиона добежала до порога, он, конечно, уже исчез.

Ночью она валялась на каменном полу в большом нарядном зале, и ей было ужасно больно.

— Говори немедленно, где вы взяли меч! — кричала Лейстрейндж, совсем другая, помолодевшая, раскрасневшаяся, взволнованная и, кажется, испуганная.

— Это не настоящий меч! Это подделка! Подделка! — Гермиона не знала, почему так важно убедить ее в этом, но старалась изо всех сил. Выдержать, как-то выдержать это, не рассказать ей все как есть. Лишь бы все закончилось. Только бы она перестала. Пусть она перестанет, пожалуйста. Что угодно, лишь бы перестала. — Это подделка!

Надпись «грязнокровка» еще три дня алела на ее руке, не поддавалась лечебным чарам и периодически начинала кровоточить. А потом просто исчезла. Шрама не осталось. И вообще никаких следов.

Гермиона ждала, что Гарри вернется, хотя бы для того, чтобы узнать, как ей понравился сон. Сон ей не понравился совершенно и ни в чем ее не убедил, но увидеть Гарри все равно ужасно хотелось. Хотя бы даже они снова поссорятся. Пусть даже так. Как угодно.