Я думаю: любил он свой голос или ненавидел? Как-никак, этот голос принёс ему деньги и славу. Попробовал бы он заказывать по дюжине шлюх на зарплату сторожа, вроде моей.
74 мин, 49 сек 12711
Убеждать себя в том, что о революциях и тому подобном Уопшот говорил лишь в качестве примера, уже не выйдет. Закрывать глаза на его наклонности — тоже. Сомтоу, как и остальным бессмертным, достаточно одной жертвы на ночь, но этот ненормальный по-прежнему кромсает шлюх десятками! Теперь уже реже (после категорического запрета со стороны Донасьена), но всё равно срывается. Конечно, убийства — необходимость, поскольку стирать воспоминания одним усилием воли вампиры ещё не научились. Для этого нужна весьма громоздкая машина, которую не только не выдашь каждому, но и с собой не потаскаешь. Пока не потаскаешь! Втискивать всё большее количество функций во все меньший объём — стратегия, уже опробованная создателями ЭВМ.
Вопрос времени. Которого у них предостаточно.
Сомтоу без тени иронии предлагает использовать аудиозаписи в качестве психотропного оружия. Он долго обхаживал Джеймса Рассела и буквально свихнулся на идее фоточувствительного диска. Донасьен уже устал втолковывать Уопшоту, что записи — лишь средство проверки работоспособности схемы. На как можно большем количестве подопытных. Цель — миниатюрное устройство, не только записывающее, но и воспроизводящее внушающий сигнал, воздействующее на конкретного человека именно в тот момент, когда в этом есть необходимость, то есть — сразу после укуса.
Но картину радужного будущего вытеснила другая картина. Перед внутренним взором возникло недавнее прошлое — залитая кровью комната, куча остывающих женских тел и одно живое, скрючившаяся в углу в ожидании своей участи. Едва ли Сомтоу на самом деле хочет избавить расу вампиров от необходимости убивать.
— Ладно, пожалуй, мне пора. Ты подал мне пару хороших идей. Я займусь ими сегодня же вечером. Вместе — ты и я — мы подчиним этот мир.
Донасьен с трудом изобразил дружескую улыбку. Раздражение, нараставшее весь вечер, грозилось выплеснуться. Сегодня Уопшот превзошёл себя. Говорил, говорил, говорил. С тем самым нездоровым блеском в глазах, который в последнее время появлялся всё чаще. Размахивал руками. Нёс какую-то уже полную околесицу. Донасьен сначала — первые месяц или два этой псевдонаучной вакханалии — пытался ему объяснить подлинное значение аппаратуры. Но со временем понял — это пустая трата сил. На возражения Сомтоу отзывался потоками ещё более бессвязного бреда. Тогда Донасьен сменил тактику. Теперь он горячо хвалил рвение своего помощника. Ему иногда даже доставляло удовольствие включаться в эту игру. Как сегодня, когда он с запрятанной издёвкой указывал Сомтоу на сложность человеческого сознания, слои шумов, приправил это параноидальной фразой о попытке убийства его, Донасьена… Воспалённый мозг Сомтоу намёки о покушениях или кознях Бюро принимал как раскалённая сковорода — масло. А ведь ещё совсем недавно Уотшоп отлично понимал, что из себя представляет это Бюро — контора, которая уже начала выдыхаться. Раньше в ней был смысл, но последние годы она медленно, да верно утрачивала последние крохи влияния. Ещё одним подарком паранойе Сомтоу стал фокус с Сэмом. Донасьен тогда припомнил свои навыки — и навёл на парня лёгкий морок. Так, что бедняга вышел от них совершенно оглушённым. Это, конечно, не стёртые воспоминания, а всего лишь забава на грани с розыгрышем, да ещё вкупе с соответствующим питьём. Но ошалелые глаза Сэма убедили Уотшопа: да, весь этот бред — сущая правда. По правде говоря, на Сэма и воздействовать не надо. Ни морока не требуется, ни опаивать не нужно. Очередной впечатлительный невротик, из таких получаются отличные ипохондрики и пациенты психоаналитиков. Подбрось им кроху — и они сами раздуют мелочь до слона.
Но всё хорошо в разумных пределах. А о разумности в этом случае можно уже не вспоминать.
Выйдя из квартиры Уотшопа, Донасьен спустил с лица дружескую мину и позволил досаде взять своё. До телефонной будки на углу — метров сто. Вряд ли за эти метры у него родятся доводы, способные воспрепятствовать тому, чтобы воплотить план, который созрел уже давно.
Лишиться «опекуна» — чревато сложностями. Это значит — вновь искать подставное лицо. Проверять на прочность доверие. Муторно, долго, некстати. Но и с Сомтоу дальше тянуть нельзя. Помимо безумств, меньшего зла, есть ещё и практическая сторона. Такие кровавые оргии, которые он себе устраивает, рано или поздно привлекут внимание. Пока везло. Не стоит искушать судьбу. Да и самому Уопшоту во благо быть изолированным от общества.
— Добрый вечер, — сказал он, когда гудок в трубке сменился голосом.
— Пришлите, пожалуйста, санитаров… Адрес…
Григорий вышел от Сорца на подгибающихся ногах. Заныло сердце. Второй раз за неделю заныло. В голове путалось.
Вопрос времени. Которого у них предостаточно.
Сомтоу без тени иронии предлагает использовать аудиозаписи в качестве психотропного оружия. Он долго обхаживал Джеймса Рассела и буквально свихнулся на идее фоточувствительного диска. Донасьен уже устал втолковывать Уопшоту, что записи — лишь средство проверки работоспособности схемы. На как можно большем количестве подопытных. Цель — миниатюрное устройство, не только записывающее, но и воспроизводящее внушающий сигнал, воздействующее на конкретного человека именно в тот момент, когда в этом есть необходимость, то есть — сразу после укуса.
Но картину радужного будущего вытеснила другая картина. Перед внутренним взором возникло недавнее прошлое — залитая кровью комната, куча остывающих женских тел и одно живое, скрючившаяся в углу в ожидании своей участи. Едва ли Сомтоу на самом деле хочет избавить расу вампиров от необходимости убивать.
— Ладно, пожалуй, мне пора. Ты подал мне пару хороших идей. Я займусь ими сегодня же вечером. Вместе — ты и я — мы подчиним этот мир.
Донасьен с трудом изобразил дружескую улыбку. Раздражение, нараставшее весь вечер, грозилось выплеснуться. Сегодня Уопшот превзошёл себя. Говорил, говорил, говорил. С тем самым нездоровым блеском в глазах, который в последнее время появлялся всё чаще. Размахивал руками. Нёс какую-то уже полную околесицу. Донасьен сначала — первые месяц или два этой псевдонаучной вакханалии — пытался ему объяснить подлинное значение аппаратуры. Но со временем понял — это пустая трата сил. На возражения Сомтоу отзывался потоками ещё более бессвязного бреда. Тогда Донасьен сменил тактику. Теперь он горячо хвалил рвение своего помощника. Ему иногда даже доставляло удовольствие включаться в эту игру. Как сегодня, когда он с запрятанной издёвкой указывал Сомтоу на сложность человеческого сознания, слои шумов, приправил это параноидальной фразой о попытке убийства его, Донасьена… Воспалённый мозг Сомтоу намёки о покушениях или кознях Бюро принимал как раскалённая сковорода — масло. А ведь ещё совсем недавно Уотшоп отлично понимал, что из себя представляет это Бюро — контора, которая уже начала выдыхаться. Раньше в ней был смысл, но последние годы она медленно, да верно утрачивала последние крохи влияния. Ещё одним подарком паранойе Сомтоу стал фокус с Сэмом. Донасьен тогда припомнил свои навыки — и навёл на парня лёгкий морок. Так, что бедняга вышел от них совершенно оглушённым. Это, конечно, не стёртые воспоминания, а всего лишь забава на грани с розыгрышем, да ещё вкупе с соответствующим питьём. Но ошалелые глаза Сэма убедили Уотшопа: да, весь этот бред — сущая правда. По правде говоря, на Сэма и воздействовать не надо. Ни морока не требуется, ни опаивать не нужно. Очередной впечатлительный невротик, из таких получаются отличные ипохондрики и пациенты психоаналитиков. Подбрось им кроху — и они сами раздуют мелочь до слона.
Но всё хорошо в разумных пределах. А о разумности в этом случае можно уже не вспоминать.
Выйдя из квартиры Уотшопа, Донасьен спустил с лица дружескую мину и позволил досаде взять своё. До телефонной будки на углу — метров сто. Вряд ли за эти метры у него родятся доводы, способные воспрепятствовать тому, чтобы воплотить план, который созрел уже давно.
Лишиться «опекуна» — чревато сложностями. Это значит — вновь искать подставное лицо. Проверять на прочность доверие. Муторно, долго, некстати. Но и с Сомтоу дальше тянуть нельзя. Помимо безумств, меньшего зла, есть ещё и практическая сторона. Такие кровавые оргии, которые он себе устраивает, рано или поздно привлекут внимание. Пока везло. Не стоит искушать судьбу. Да и самому Уопшоту во благо быть изолированным от общества.
— Добрый вечер, — сказал он, когда гудок в трубке сменился голосом.
— Пришлите, пожалуйста, санитаров… Адрес…
Григорий вышел от Сорца на подгибающихся ногах. Заныло сердце. Второй раз за неделю заныло. В голове путалось.
Страница 11 из 22
