Царица проклятых

Слегка дрожа, я присел на кровать, чтобы все обдумать, но меня снедало любопытство. Самое важное — осознать: все это относится к разряду физических явлений, все дело в энергии. Не больше чем усиление моих прежних способностей. Например, еще в самом начале, через несколько недель после того, как меня создал Магнус, я однажды смог сдвинуть с места другого — моего любимого Ники, с которым мы поссорились; он перелетел через комнату, как будто я ударил его невидимым кулаком. Тогда я очень разозлился, но позже мне никогда не удавалось повторить этот трюк. Но способность осталась прежней; то же самое реальное, поддающееся измерению качество.

— Ты не бог, — вслух сам себе сказал я. Но такая невероятная сила, новое измерение, как емко выражаются в этом веке… Хм-м-м…

Посмотрев в потолок, я решил, что хочу медленно подняться и дотронуться до него, провести рукой по лепнине вокруг люстры. Легкий приступ тошноты — и я осознал, что парю прямо под потолком. А рука — надо же, такое впечатление, что она проходит через штукатурку. Спустившись чуть ниже, я осмотрел комнату сверху.

Господи, я проделал все это, оставив свое тело внизу! Я все еще сидел на кровати. Я видел сверху собственную макушку. Я — точнее, мое тело — не двигался и смотрел перед собой, словно погруженный в мечты. «Назад!» — мысленно скомандовал я — и, слава Богу, вернулся. С моим телом все было в порядке, и я, глядя в потолок, решил во всем разобраться.

Итак, я знал, как это бывает, Акаша сама рассказывала мне, что ее дух покидал ее тело. И смертные всегда утверждали, что умеют делать такие вещи. С древнейших времен сохранились описания таких невидимых путешествий.

У меня это почти получилось, когда я пытался заглянуть в храм Азима. Но она остановила меня, потому что, едва я покинул тело, как оно начало падать. И задолго до этого, пару раз… Но, откровенно говоря, я никогда не верил в рассказы смертных.

Теперь я понял, что это тоже в моей власти. Но ни в коем случае не хотел, чтобы это происходило случайно. Я снова принял решение подняться к потолку, но на сей раз вместе с телом, и это сразу же получилось! Я тронул штукатурку, но теперь моя рука через нее не прошла. Прекрасно.

Я спустился и решил попробовать первый трюк еще раз. Теперь — только дух. Новый приступ тошноты — и я, бросив взгляд на свое тело, проник сквозь крышу здания. Я летел над морем. Но все выглядело совсем по-другому; я не был уверен, что это настоящее небо или настоящее море. Скорее — туманное представление о том и о другом; мне это совсем не понравилось, ни капли. Нет, благодарю покорно. Пора возвращаться! Или лучше поднять само тело? Я попробовал, но абсолютно ничего не получилось. В общем-то, меня это не удивило — происходящее не более чем галлюцинация. На самом деле я не покидал своего тела, и с этим придется смириться.

А Беби Дженкс — как насчет прекрасных картин, которые она увидела, поднявшись в небо? Это были галлюцинации? Скорее всего, я об этом никогда не узнаю.

«Назад!»

Сижу. На кровати. Удобно. Я поднялся и походил по комнате, глядя на цветы и отмечая про себя, как необычно светятся под лампой белые лепестки, какой темный оттенок у красного цвета, как отражают золотистый свет зеркальные поверхности… и еще многое, многое другое.

Меня потрясло столь огромное количество мелких деталей, поразила невероятная сложность убранства одной-единственной комнаты.

Я практически свалился в кресло у кровати и, откинувшись на бархатную спинку, прислушался к грохоту собственного сердца. Становиться невидимым, покидать тело — как это противно! Никогда в жизни я этого не повторю!

Я услышал смех, едва различимый нежный смех, и догадался, что где-то рядом, вероятно у столика, стоит Акаша.

Звук ее голоса, ощущение ее близости захлестнули меня радостной волной. Я даже удивился силе своих эмоций. Я хотел видеть ее, но не двигался.

— Путешествие без тела — способность, присущая как тебе, так и смертным, — сказала она. — Они все время используют этот маленький трюк.

— Знаю, — угрюмо ответил я. — Пусть забирают его себе. Если можно летать, не выходя из тела, то именно этим я и намереваюсь заняться.

Она снова рассмеялась — именно этот тихий, ласкающий смех слышал я в своих снах.

— В древние времена, — заговорила она, — для этого ходили в храмы и пили зелья, приготовленные жрецами; путешествуя к небесам, люди смотрели в лицо величайшим тайнам жизни и смерти.

— Знаю, — повторил я. — Я всегда считал, что они становились вроде как пьяными — или обкуренными, как сейчас принято говорить.

— Ты образец грубости, — прошептала Акаша. — Ты так быстро на все реагируешь.

— Это грубо? — От горящих на острове костров опять потянуло тошнотворным дымком. О Господи! А мы болтаем, как будто ничего этого нет, как будто мы со своими кошмарами не ворвались в этот мир! …