Царица проклятых

А теперь я получил возможность сыграть свою роль до конца, я превратился в истинное воплощение зла и в сознании нескольких простых душ стал, как она и обещала, мифом. И кто-то тихо нашептывал мне о необходимости быть осторожнее со своими желаниями, дабы впоследствии не пожалеть о них.

Да, вот он — корень зла: сбылось все, о чем я мечтал. Желая разбудить ее, я поцеловал ее в храме, я мечтал о ее силе… И вот теперь мы с ней стояли рядом, и нам пели гимны. Осанна!

Двери распахнулись настежь.

Мы оставляли их, окруженные завесой великолепия и волшебства. Мы поднялись в воздух, миновали выход, и вознеслись над крышей старого особняка, устремившись к сверкающей воде и к раскинувшимся в небе холодным звездам.

Я больше не страшился упасть — такие мелочи уже не вызывали у меня опасений. Потому что всей своей душой — ничтожной, как и всегда, — я познал такие страхи, какие мне прежде и не снились.

6

ИСТОРИЯ БЛИЗНЕЦОВ: ЧАСТЬ II

Ей снилось убийство. Она находилась в огромном темном городе, похожем на Лондон или Рим, и спешила достичь своей цели — убийства, торопилась захватить первую сладостную жертву. И непосредственно перед тем, как открыть глаза, она совершила скачок от того, во что верила всю жизнь, к этому простому аморальному поступку — убийству. Она действовала точно так же, как змея, которая поднимает в своей кожаной пасти-щели маленькую плачущую мышку и медленно сдавливает ее, не слыша этих тихих душераздирающих звуков.

Проснулась она в темноте, и весь дом словно ожил. Старейшие позвали ее: «Приди» Где-то вещал телевизор: оказывается, на какой-то средиземноморский остров явилась святая Дева Мария.

Голода не было — слишком сильна кровь Маарет. Но мысль об убийстве разрасталась, манила, словно сгорбленная старуха в темном переулке…

Поднявшись из узкого ящика, в котором лежала, она на цыпочках пошла сквозь черноту, пока не нащупала металлическую дверь. Она вышла в холл и увидела зигзагообразно уходящую вверх бесконечную металлическую лестницу, похожую на скелет; сквозь стекло проглядывало дымное небо. На лестнице, у двери в главный дом, стоял Миль и смотрел на нее сверху вниз.

У нее закружилась голова: «Я — одна из вас, мы вместе» Она положила руку на металлические перила, и внезапно ее охватила мимолетная скорбь по всему, чем она была до того, как эта яростная красота схватила ее за волосы.

Миль сошел вниз, словно увидел, что она мысленно уносится куда-то очень далеко, и хотел вернуть ее к реальности.

Они, конечно же, понимали, как теперь дышит для нее земля, как поет лес, как в темноте крадутся корни, проникая сквозь земляные стены внутрь.

Она пристально посмотрела на Миля, почувствовала исходящий от него слабый запах оленьей кожи и пыли. Как она могла принимать их за людей? С их-то сверкающими глазами! И все же настанет время, когда и она сама будет бродить среди людей, они задержат на ней взгляд, а потом быстро отведут его. Она будет стремительно шагать по какому-нибудь темному городу вроде Лондона или Рима. Глядя в глаза Миля, она словно опять увидела старуху в переулке — не в буквальном смысле, конечно. Нет, она отчетливо видела переулок, видела убийство. И они молча отвели взгляды друг от друга, но не поспешно, а скорее почтительно. Он взял ее за руку, посмотрел на подаренный им браслет и неожиданно поцеловал ее в щеку. И потом повел по лестнице в комнату на вершине горы.

Электронный голос телевизора звучал все громче и громче: говорили о массовой истерии на Шри-Ланке. Женщины убивали мужчин. Даже младенцев мужского пола. На острове Линконос наблюдались массовые галлюцинации и эпидемия необъяснимых смертей.

До нее не сразу дошел смысл услышанного. Значит, это была не святая Дева Мария, а она-то еще подумала: какая прелесть, что люди по-прежнему верят в такие вещи. Она повернулась к Милю, но его взгляд был устремлен куда-то вдаль — он уже все знал. Он слушал новости в течение всего последнего часа.

Теперь, оказавшись в комнате на вершине горы, она увидела жутковато мерцающий голубой экран. И перед ней возникло странное зрелище: ее новые собратья по Тайному Ордену Бессмертных, рассеявшиеся по комнате, словно множество статуй, поблескивающих в голубом свете, не сводили глаз с большого экрана.