Царица проклятых

— О нет, — сказал я. — Не стоит заблуждаться. Джесс умерла. — Я твердо выдержал его взгляд, он прекрасно меня понял. — Забудьте о Джесс, — добавил я.

Он слегка кивнул, на секунду отведя глаза, но потом опять посмотрел на меня с прежним любопытством.

Я сделал небольшой круг по центру комнаты. Увидел в тени Луи, прислонившегося к камину в спальне, — он поглядывал на меня с неописуемым презрением и осуждением. Но сейчас было не время смеяться. Я думал о словах Хаймана.

— У меня к вам вопрос, — сказал я.

— Слушаю вас.

— Я здесь. Под вашей крышей. Предположим, когда встанет солнце, я спущусь к вам в подвал. Там я перейду в бессознательное состояние. Сами знаете. — Я сделал небрежный жест. — Что бы вы сделали? Убили бы меня во сне?

На раздумья ему не понадобилось и двух секунд.

— Нет.

— Но вы знаете, кто я. У вас нет ни малейшего сомнения в этом, правда? Почему же вы бы меня не убили? — По многим причинам, — сказал он. — Я бы хотел узнать о вас побольше. Поговорить с вами. Нет, я не стал бы вас убивать. Ни за что на свете.

Я пригляделся к нему, он говорил чистую правду. Он не продумывал деталей, но он счел бы мое убийство пугающим проявлением черствости и неуважения — убийство такого таинственного и старого существа.

— Да, именно так, — с легкой улыбкой заметил он. Телепат. Однако не особенно сильный. Только поверхностные мысли.

— Вы уверены? — Тот же на удивление вежливый тон.

— Второй вопрос, — сказал я.

— Прошу. — Теперь он был по-настоящему заинтригован. Страх полностью растаял.

— Вы хотите получить Темный Дар? Сами знаете, что это означает. Стать одним из нас. — Краем глаза я видел, как Луи трясет головой. Потом он повернулся ко мне спиной. — Я не говорю, что когда-нибудь вы от меня его получите. Скорее всего, нет. Но вы хотите? Если бы я согласился, вы бы его приняли.

— Нет.

— Не верю.

— Я бы его не принял даже через миллион лет. Бог свидетель — нет.

— О чем вы? Вы же не верите в Бога!

— Просто выражение. Но оно очень точно отражает мои чувства.

Я улыбнулся. Какое приветливое, настороженное лицо. У меня же энергия била через край, кровь с новой силой текла по венам, интересно, ему это заметно, стал ли я меньше похож на монстра? Проявляются ли во мне те небольшие человеческие признаки, которые я замечал в остальных в момент оживления или задумчивости? — Вряд ли вам понадобится миллион лет, чтобы передумать, — ответил я. — Вам вообще недолго осталось. Раз уж мы об этом заговорили.

— Я никогда не передумаю, — возразил он. И очень искренне улыбнулся. В пальцах он держал ручку. Он бессознательно и нервно поиграл ей, но потом успокоился.

— Я вам не верю, — сказал я. Я огляделся: маленькая голландская картина в лакированной раме — дом на канале в Амстердаме. Я посмотрел на покрытое инеем окно. Снаружи, в ночи, ничего не видно. Мне внезапно стало грустно, но совсем не так грустно, как раньше. Я просто признался себе в горьком одиночестве, которое привело меня сюда, в необходимости оказаться в его комнатке и почувствовать на себе его взгляд, услышать, что он знает, кто я такой.

Тени сгущались. Я не мог произнести ни слова.

— Да, — застенчиво произнес он за моей спиной. — Я знаю, кто вы такой.

Я обернулся и посмотрел на него. Неожиданно я чуть не заплакал. Из-за тепла, из-за запаха человеческих вещей, из-за того, что передо мной у письменного стола стоит живой человек. Я сглотнул. Я не собираюсь ронять свое достоинство, это глупо.

— Это просто загадка, — сказал я. Вы бы меня не убили. Но и таким, как я, не стали бы.

— Правильно.

— Нет. Я вам не верю, — повторил я.

На его лицо набежала тень, довольно занятная тень. Он боялся, что я замечу в нем некую слабость, неведомую ему самому.

Я протянул руку к его ручке.

— Позвольте? И листок бумаги, пожалуйста.

Он незамедлительно передал мне то, о чем я просил. Я сел за стол в его кресло. Безупречная подборка — пресс-папье, небольшой кожаный цилиндр, где он держал ручки, даже картонные папки. Безупречная, как он сам, — вот он, стоит и смотрит, как я пишу.

— Это телефонный номер, — сказал я и вложил бумагу в его руку. — Это номер в Париже, номер моего поверенного, которому я известен под настоящим именем, Лестат де Лионкур, — думаю, оно фигурирует в ваших записях? Конечно, он не знает обо мне того, что знаете вы. Но он может меня найти. Или, наверное, более точно будет сказать, что я поддерживаю с ним связь.

Он ничего не сказал, но посмотрел на бумагу и зафиксировал номер в памяти.

— Оставьте себе, — сказал я. — Когда передумаете, когда захотите стать бессмертным, когда захотите признаться мне в этом, позвоните. И я вернусь.

Он было запротестовал. Я жестом призвал его к молчанию.