Царица проклятых

— Кто знает, что может случиться. — Я откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Вы можете обнаружить, что смертельно больны, можете остаться инвалидом в результате неудачного падения. У вас могут попросту начаться ночные кошмары, связанные со смертью, о том, что вы станете никем и ничем. Какая разница? Когда решите, что вам нужно то, что есть у меня, позвоните. И пожалуйста, запомните: я ничего не обещаю. Может быть, я никогда этого не сделаю. Я говорю лишь, что когда вы почувствуете в этом необходимость, тогда и начнется диалог.

— Но он уже начался.

— Нет, не начался.

— Вы думаете, что не вернетесь? — спросил он. — А я полагаю, что вернетесь, даже если я и не позвоню.

Еще одна неожиданность. Укол унижения. Я невольно улыбнулся. Очень интересный человек.

— Ах ты среброусый британский ублюдок! Да как ты смеешь так снисходительно со мной разговаривать? Может быть, стоит убить тебя на месте?

Это его потрясло окончательно. Он был ошеломлен. Неплохо это скрывал, но я все видел. И я знал, каким страшным умею выглядеть, особенно когда улыбаюсь.

Он на удивление быстро пришел в себя, сложил листок с номером телефона и сунул себе в карман.

— Пожалуйста, примите мои извинения, — сказал он. — Я хотел сказать, что надеюсь на ваше возвращение.

— Позвоните, — ответил я. Мы долго смотрели друг на друга, потом я одарил его очередной улыбочкой и встал, чтобы удалиться. И взглянул на стол. — Почему у меня нет собственного досье? — спросил я.

Его лицо на секунду лишилось всякого выражения, но он чудом снова пришел в себя.

— Но у вас же есть книга! — Он указал на «Вампира Лестата» на полке.

— Ах да, верно. Ну, спасибо, что напомнили. — Я заколебался. — Но, видите ли, я считаю, что у меня должно быть свое досье.

— Я с вами согласен. Я немедленно заведу его. Это всегда был… просто вопрос времени.

Я тихо засмеялся, сам того не желая. Он был таким любезным. Я сделал легкий прощальный поклон, и он грациозно ответил мне тем же.

И я на полной скорости — то есть очень быстро — промелькнул мимо него, схватил Луи, покинул дом через окно и полетел высоко над землей, пока не опустился на пустынной дороге, ведущей в Лондон.

Здесь было темнее и холоднее, луна скрывалась за дубами, мне это нравилось. Я любил кромешную тьму! Я засунул руки в карманы и смотрел на тусклый далекий ореол света, парящий над Лондоном, и смеялся про себя с непреодолимым ликованием.

— О, все вышло отлично! Идеально! — говорил я, потирая руки. Я сжал ладони Луи, которые оказались холоднее моих.

Выражение лица Луи привело меня в полный восторг. Надвигалась настоящая истерика.

— Ты ублюдок, ты знаешь это? — воскликнул он. — Как ты мог поступить таким образом с ни в чем не повинным человеком? Ты дьявол, Лестат! Тебя следует замуровать в темнице.

— Ох, да прекрати же, Луи, — прервал я его, не в силах сдержать смех. — Чего ты от меня ждал? К тому же этот человек изучает сверхъестественные явления. У него не начнется буйное помешательство. Чего вы все от меня ждете? — Я положил руку ему на плечо.

— Ладно, пойдем в Лондон. Путь неблизкий, но еще рано. Я никогда не был в Лондоне. Представляешь? Я хочу посмотреть Вест-Энд, Мэйфейр и Тауэр, да, мы непременно пойдем в Тауэр. И я хочу найти в Лондоне жертву. Идем.

— Лестат, это не шутки. Мариус придет в бешенство. Все будут в ярости!

Мое настроение становилось все более буйным. Мы быстро направились по дороге. Как же здорово было идти пешком! Ходьбу ничем не заменишь, обычную ходьбу, когда чувствуешь землю под ногами и сладкий запах, доносящийся из рассеявшихся в темноте труб, и влажный холодный аромат глубокой зимы в местных лесах. Все это очень приятно. И мы раздобудем для Луи приличное пальто с меховым воротником, чтобы ему стало так же тепло, как и мне.

— Ты слышишь, что я говорю? — повторял он. — Ты действительно ничему не научился, не так ли? Ты стал еще неисправимое, чем раньше!

Меня опять охватил безудержный припадок смеха.

Потом, протрезвев, я вспомнил лицо Дэвида Тальбота и тот момент, когда он бросил мне вызов. Что ж, может, он и прав. Я вернусь. А кто сказал, что я не смогу вернуться и поговорить с ним, если мне захочется? Кто? Но я все-таки должен дать ему время поразмыслить над телефонным номером и постепенно расстаться с самообладанием.

Ко мне неожиданно вернулись горечь и вялая грусть, грозившие затмить мою маленькую победу. Но я не впустил их. Слишком красивая стояла ночь. А обличительные речи Луи становились все более пылкими и забавными.

— Ты настоящий дьявол, Лестат! Вот кто ты на самом деле! Ты — сам дьявол!

— Да, знаю, — ответил я, наслаждаясь тем, что гнев наполняет его жизнью. — Я люблю, когда ты так говоришь, Луи. Мне просто необходимо, чтобы ты так говорил. Наверное, никто на всем свете не сумеет сказать это так, как ты. Ну же, повтори. Я — настоящий дьявол. Расскажи мне, какой я плохой. От таких слов мне становится так хорошо!