Cassandra's tragedy

Оказалось, я не одна такая, кто перешёл в Хогвартс из других школ на старшие курсы. Нас распределяли вместе с первогодками. Меня и ещё троих человек шляпа определила в Гриффиндор, а вот Кандиду почему-то в Слизерин. Мои новые знакомые на это отреагировали спокойно. Возможно, в другой раз кто-нибудь из них что-то и сказал бы, но, учитывая, какие теперь были времена, гриффиндорцы старались держаться как можно сплочённей, и даже пытались наладить отношения с извечными врагами, но слизеринцы не очень-то, а если точнее, то совсем не шли на контакт, день за днём всё больше разжигая эту войну. Высокий белобрысый парень Драко Малфой, которого, как мне довелось однажды услышать, называли слизеринским принцем, не уставал чуть ли не каждый день спрашивать у нас: «Где же ваш идиот Поттер? Неужели наложил в штаны и сбежал?» В огромной степени этой вражде способствовали и преподаватели вроде Кэрроу. Вообще жизнь в замке превратилась для меня в сущий кошмар. Я немало слышала о Хогвартсе, но всегда как о самой лучшей школе для магов. Мой троюродный брат, окончивший школу пять лет назад, в захлёб, с выражением почти младенческого счастья на лице рассказывал о ни с чем не сравнимом на планете замке, где самые наилучшие преподаватели и директор, какие больше не рождались и не родятся. Да, замок по истине являл собой великолепие, какого я даже вообразить не могла (а с чересчур живым воображением у меня никогда проблем не было, и я пыталась представить себе картинку, складывая обрывки из рассказа брата), но вот жизнь… Казарменный режим, зверские наказания за любую малую провинность, которые чаще всего отбывали Гриффиндор и Хаффлпафф, реже Рэйвенкло, и совсем неприкосновенным оставался Слизерин…

Мы очень крепко подружились с Джинни. Она была одной из тех, кому Кэрроу и Снейп обожали назначать наказания чуть ли не по три раза в день, как и несчастным магглорождённым ученикам, за неподчинение правилам и «недопустимое поведение с преподавателями». Она возвращалась в спальню далеко за полночь, с кровоточащими ранами на спине и руках (опять накладывали круцио или били, собаки!) и долго плакала. А я как умела залечивала её увечия и убеждала, что нужно ещё совсем немного потерпеть, что всё обязательно закончится хорошо.

— Не может зло вот так просто взять и восторжествовать! — говорила я, гладя подругу по голове, — помнишь, как в сказке: «добро всегда побеждает зло».

Да, пожалуй верить в слова из сказки было единственным выходом, чтобы окончательно не сорваться в пропасть отчаяния. Не знаю, откуда у меня брались силы, но пока что мне удавалось сдерживаться и не разрыдаться, как Джинни, убежав из класса посреди урока, забившись куда-нибудь в самый дальний уголочек, чтобы только тебя не нашли и дали спокойно пореветь. Я понимала, что сейчас это более необходимо Джинни, а я должна держать себя в руках, чтобы было кому её успокаивать. Спасибо Мерлину, пока у меня это получалось хорошо.

Зато с Кандидой мы всё больше отдалялись друг от друга. Я не узнавала свою сестру, она стала совершенно другой, менялась на глазах. Скрытная, отчуждённая и… Злорадная… Дальше мне и думать не хотелось. Я пыталась поговорить, но она посмотрела на меня таким взглядом, что все слова, которые я обычно легко находила в любой ситуации, вылетели у меня из головы и разбились об лёд в её глазах.

— Канди, дорогая…

Я попыталась взять её за руку, но она отступила назад.

— Ну что происходит?!

— Что тебе от меня нужно? — неприязненно осведомилась Кандида, кинув нетерпеливый взгляд в сторону входа в свою гостиную.

— То есть как это? — от такого вопроса я даже опешила. — Мы же сёстры! Ты считаешь это недостаточным поводом для общения?

— Ты учишься на факультете грязнокровок, постоянно общаешься с ними. И уже это является вполне достаточным поводом, чтобы я с тобой вообще не разговаривала, — спокойно изрекла моя сестра.

— Кандида! Да ты что такое говоришь! С каких это пор ты начала употреблять ругательства?!

Но в это время к нам подошёл Малфой.

— Можем идти, моя красавица, — манерно протянул он, властно обнимая мою сестру за талию и не обращая ровно никакого внимания на то, что помимо них двоих здесь присутствует ещё один человек.

— Конечно, любимый, — совершенно несвойственным ей тоном проворковала Кандида и прижалась к нему.

Они развернулись и спокойно направились к выходу из замка, как будто Кандида просто ждала Малфоя, а не была занята разговором. А я стояла и смотрела им вслед, чувствуя, что вот, наверное, и наступил тот момент, когда я больше не могу сдерживаться. Слёзы брызнули у меня из глаз и, будто обжигающие угольки, наполненные болью, покатились по щекам. Я повернулась и со всех ног бросилась вверх по лестнице в свою башню, спеша скрыться от посторонних. Конечно, моих однокурсников не раз открыто оскорбляли грязнокровками, но слышать это от собственной сестры…