Cassandra's tragedy

Той ночью я долго не спала. И теперь Джинни успокаивала меня. Пыталась убедить, что всё это влияние слизеринцев, что Кандида обязательно изменится и пожалеет о своих поступках. Особенно рыженькая уверяла, что пожирательницей моя сестра ни в коем случае не станет — а именно эта мысль меня больше всего и пугала. Мы лежали на кровати обнявшись, я уже почти задремала, когда Джинни внезапно вздрогнула и резко села.

— Что такое?

Я открыла глаза и попыталась хоть что-то разглядеть в темноте.

— Гарри! Он здесь!

— Где? Как? С чего ты это взяла?

Я обалдело уставилась на подругу. Неужели ей с горя почудилась выглядывающая черноволосая голова из-за соседнего полога?

— Я чувствую! Он точно в Хогвартсе, вот увидишь!

Да, интуиция не подвела Джинни Уизли — Гарри Поттер действительно находился в замке. В ту ночь состоялась великая битва за Хогвартс, только в ней не оказалось победителей: Мальчик-Который-Выжил не был убит, но попал к Волдеморту в плен и отправился в Азкабан. А учеников школы чародейства и волшебства ждала разная, ой какая разная судьба.

Cassandra's tragedy

Лучи утреннего солнца проникли в комнату, а вместе с ними и возбуждённый многоголосый гам, доносящийся с улицы. Кассандра открыла глаза, аккуратно, чтобы не разбудить спящего рядом с ней, потянулась, встала с огромной, королевских размеров кровати и подошла к окну посмотреть, что происходит. За воротами замка Малфоев, где сейчас находилась девушка, творилось что-то невообразимое: люди толпились на запруженной площади, заполняющейся каждую минуту новоприбывшими; отовсюду доносились неприлично громкие возгласы и гогот; кто-то, размахивая руками, распевал какую-то грубую песню; другие, снуя по всей площади, разыскивали знакомых и громко их приветствовали… В общем, народ, судя по всему, веселился до сумасшествия, ничуть не задумываясь о каких-либо правилах этикета. Кассандра уже хотела прикрыть массивное окно, когда с кровати донёсся недовольный голос:

— Что ты делаешь, магглофилка?

Девушка усмехнулась: слово «магглофилка» в устах Малфоя звучало всё равно как«красивая умная девочка», а по сему употреблялось оно довольно редко. Ещё одним более или менее «нежным» эпитетом было«грязнокровка». Вообще-то, Кассандра Паурэли была чистокровной волшебницей, но Малфоев это обстоятельство мало волновало, тем более, что эта семья обычно не имела привычки спрашивать своих пленных, как им нравится, чтобы их называли. Все остальные обращения, из которых самым скромным было, пожалуй, «сучка гриффиндорская», к ряду нормативной лексики давно и безнадёжно отношения не имели.

— Хотела закрыть окно, слишком шумно, — тихо ответила она.

— Не надо. Иди сюда.