Вдохновение. — Нет, нет, нет и нет! — он в сердцах смахнул все бумаги со стола.
9 мин, 4 сек 3727
— Последний шанс… Это значит, что иначе он… заберет их… И снова года, месяцы, недели, сутки, минуты, секунды… Считать впустую, ожидая чего-то. Нет! — Он в ярости ударил кулаком по кровати.
— Я не подведу его. Я смогу.
Он вскочил с кровати, словно ошпаренный, схватил бумаги, перечитал написанное ранее и принялся за работу. За трудами он не заметил, как приблизилась ночь. Писать сегодня оказалось делом не легким. Мысли приходилось как будто выковыривать из головы, последствия ночных размышлений оказались опустошающими. В эту ночь он решил совершить нечто особенное. Он собрал свечи, бумаги и отправился в лес, в церковь, где и писал всю ночь напролет. Утро он встречал дома. В этот день Ангел не посещал его, зато посетили ненавистные мысли. Он, как мог, гнал их, но все равно они возвращались, будто не он был хозяином своей головы. Все перемешалось. Ему казалось, что он бредил.
— Если я поддамся… он… заберет их… заберет… и что станет со мной… станет… хахахахахаха — Он разразился смехом сумасшедшего, задыхаясь и почти выкрикивая слова.
— Заберет… хаххахаха, вытащит из спины… Бескрылый писатель… все равно, что без души… — Его глаза на миг приобрели человеческий взгляд, он схватился за голову, потом за бумаги и продолжил писать. Временами дикий смех одолевал его, ему чудились какие-то голоса, а он все писал, писал и писал… — Я… я… я — великий… я теперь бог… — он почти кричал.
— Я могу все, что захочу! — и снова смеялся, и снова бросался писать.
Под утро он забылся тяжелым сном. Ему снился кошмар. К нему приходил Ангел, он был зол. Он кричал, обвиняя самого себя, говорил что-то ему, затем останавливался, размышлял, и снова говорил… Потом Ангел ушел, и какая-то тяжесть осталась у него на сердце… Потом стало трудно дышать, потянуло дымом… Потом приходили люди, и он старался спрятаться от них, потому что боялся их реакции на крылья за его спиной, но люди ничему не удивлялись… Они только почему-то хватали его за руки, и ему приходилось лишь отбиваться… Потом все покрыла темнота… — Это вторая стадия шизофрении, возможно, поражение головного мозга… Я считаю, это наследственные аномалии — его отец умер от рака мозга.
— Вы хорошо справляетесь, молодой человек, вас незря рекомендовали сюда. Наш городок небольшой, больница здесь хоть и одна, но вот уже 40 лет как я здесь работаю, и вы первый, кто пришел мне на смену. У вас неплохие знания, а опыта вы наберетесь… теперь я смело могу уходить на покой, зная, что оставляю достойного преемника.
— Пожилой, седой человек встал из-за стола, уступая место молодому мужчине, лет двадцати двух.
— Что там говорят горожане? Его дом сгорел? — спросил старый доктор у медсестры.
— Да, дотла… всего за несколько часов… Знаете, больной все время кричит, просит, что бы ему отдали крылья, что он исправится. А еще он зовет Ангела. Он, вроде говорят, был писателем… — она спохватилась и продолжила.
— Слава Богу, что соседи переполошились, а ведь дом стоял на отшибе, могли бы и не успеть. И ничего не осталось… ни дощечки, ни бумажки… только пыль…
— Я не подведу его. Я смогу.
Он вскочил с кровати, словно ошпаренный, схватил бумаги, перечитал написанное ранее и принялся за работу. За трудами он не заметил, как приблизилась ночь. Писать сегодня оказалось делом не легким. Мысли приходилось как будто выковыривать из головы, последствия ночных размышлений оказались опустошающими. В эту ночь он решил совершить нечто особенное. Он собрал свечи, бумаги и отправился в лес, в церковь, где и писал всю ночь напролет. Утро он встречал дома. В этот день Ангел не посещал его, зато посетили ненавистные мысли. Он, как мог, гнал их, но все равно они возвращались, будто не он был хозяином своей головы. Все перемешалось. Ему казалось, что он бредил.
— Если я поддамся… он… заберет их… заберет… и что станет со мной… станет… хахахахахаха — Он разразился смехом сумасшедшего, задыхаясь и почти выкрикивая слова.
— Заберет… хаххахаха, вытащит из спины… Бескрылый писатель… все равно, что без души… — Его глаза на миг приобрели человеческий взгляд, он схватился за голову, потом за бумаги и продолжил писать. Временами дикий смех одолевал его, ему чудились какие-то голоса, а он все писал, писал и писал… — Я… я… я — великий… я теперь бог… — он почти кричал.
— Я могу все, что захочу! — и снова смеялся, и снова бросался писать.
Под утро он забылся тяжелым сном. Ему снился кошмар. К нему приходил Ангел, он был зол. Он кричал, обвиняя самого себя, говорил что-то ему, затем останавливался, размышлял, и снова говорил… Потом Ангел ушел, и какая-то тяжесть осталась у него на сердце… Потом стало трудно дышать, потянуло дымом… Потом приходили люди, и он старался спрятаться от них, потому что боялся их реакции на крылья за его спиной, но люди ничему не удивлялись… Они только почему-то хватали его за руки, и ему приходилось лишь отбиваться… Потом все покрыла темнота… — Это вторая стадия шизофрении, возможно, поражение головного мозга… Я считаю, это наследственные аномалии — его отец умер от рака мозга.
— Вы хорошо справляетесь, молодой человек, вас незря рекомендовали сюда. Наш городок небольшой, больница здесь хоть и одна, но вот уже 40 лет как я здесь работаю, и вы первый, кто пришел мне на смену. У вас неплохие знания, а опыта вы наберетесь… теперь я смело могу уходить на покой, зная, что оставляю достойного преемника.
— Пожилой, седой человек встал из-за стола, уступая место молодому мужчине, лет двадцати двух.
— Что там говорят горожане? Его дом сгорел? — спросил старый доктор у медсестры.
— Да, дотла… всего за несколько часов… Знаете, больной все время кричит, просит, что бы ему отдали крылья, что он исправится. А еще он зовет Ангела. Он, вроде говорят, был писателем… — она спохватилась и продолжила.
— Слава Богу, что соседи переполошились, а ведь дом стоял на отшибе, могли бы и не успеть. И ничего не осталось… ни дощечки, ни бумажки… только пыль…
Страница 3 из 3
