Чарльз Мэнсон: подлинная история жизни, рассказанная им самим

Эта была желанная перемена. Я устал от вечного дождя и тумана и, мягко говоря, от какого-то тления на Макниле. Я уже бывал на Терминал-Айленде и мог сказать, что если уж тебе пришлось отбывать срок, то Терминал-Айленд был одним из лучших мест для этого. Кроме того, здешние условия позволили мне добиться еще больших успехов в игре на гитаре. Терминал-Айленд находится невдалеке от Лос-Анджелеса и Голливуда, так что там всегда бывает много исполнителей, оттачивающих перед тюремной аудиторией новые песни и постановки, которые потом играют в турах. Что еще важнее, многие из них приветствовали участие в концертах способных музыкантов из числа заключенных. Я воспользовался этими обстоятельствами и играл каждый раз, когда была такая возможность. Это был хороший опыт для меня, и я чувствовал себя профессионалом, поднимаясь на сцену.

Мне показалось, что последний год в тюрьме пролетел как один день. Я был так поглощен сочинением музыки и игрой на гитаре, что перестал думать о жизни на воле. Несмотря на то что именно вольная жизнь и желание оставаться свободным побудили меня заняться музыкой и справиться с навязчивыми идеями, я был страшно доволен тем местом, где оказался. Может, это и дико прозвучит, но я был очень счастлив на Терминал-Айленде. У меня были там хорошие друзья. Меня приняли и даже оценили как личность. Если не считать того, что у меня не было любимой девушки — или, по крайней мере, девушки, с которой я мог спать, — в остальном жизнь на Терминал-Айленде была, пожалуй, самой лучшей для меня. Размышления о возвращении на свободу снова вызвали у меня чувство неполноценности, преодолеть которое, как я уже знал, было невероятно трудно.

Круг одного

Глава 4

В прессе писали о том, что, когда в 1967 году мне пришло время выходить из Терминал-Айленда, я спросил, могу ли остаться. Это правда. Последние семь лет своей жизни я провел в ожидании дня, который принесет мне свободу. У меня были мечты, я строил какие-то планы, но когда дело дошло до освобождения, я знал, что этим мечтам не дано осуществиться, а в своих планах я принимал желаемое за действительное. Это я уже проходил. После выхода из тюрьмы все было не так, как я себе представлял. Между иллюзией и реальностью существует огромная разница, но я был знаком и с той, и с другой. Я наконец-то обрел место, где мне было спокойно, — улицы перестали привлекать меня. На Терминал-Айленде у меня была приятная работа, гитара и масса времени для того, чтобы играть на ней. Никаких сложностей с начальством или другими заключенными. Стоило мне подумать о том, что на свободе все придется начинать сначала, как в сознании всплывали все мои попытки сбежать и даже законное освобождение из тюрьмы. Я вспоминал, как мальчиком сворачивался клубком где-нибудь в глухом переулке, пытаясь уснуть и не замерзнуть и в то же время опасаясь погрузиться в сон и не услышать приближающегося полицейского, который мог разбудить меня и отвести обратно в тюрьму. Вот я уже молодой человек: лежу на постели в какой-нибудь грязной комнате и ломаю голову, как буду расплачиваться за следующий ночлег или как собираюсь прокормиться днем. Вглядываясь в прошлое, я осознавал, что вершиной моей жизни можно считать разве что сутенерство в конце пятидесятых. Я припоминал все пустые мыслишки насчет того, какой же я крутой, хотя ведь все время знал, что на самом деле я лживый ублюдок, боявшийся увидеть себя таким, каким был в действительности. От этих мыслей все мое желание стать другим и уважать себя, с которым я жил последние семь лет, оставило меня. Меня отчаянно пугала необходимость взаимодействовать с миром, который всегда оставался мне непонятным. У меня была музыка, но я опасался, что если буду зависеть от нее слишком сильно, то неудача ждет меня и здесь. Нет, я не хотел выходить в мир, в котором для меня была одна неопределенность. В тюрьме я был в безопасности — я хотел, чтобы и дальше было так.

Вот что я сказал сотруднику, оформлявшему меня на выход: «Знаешь что, приятель, я не хочу отсюда уходить! У меня нет дома, куда я могу пойти. Почему бы тебе не отправить меня обратно?» Сотрудник лишь рассмеялся в ответ, решив, что я пошутил.«Да я серьезно, пойми! Я про то, что не хочу уходить!» Моя просьба осталась без ответа.

В процедуре освобождения нет ничего сложного. Последняя фотография — она идет в дело. Тебе дают адрес твоего контролера, и ты обязуешься в течение суток сообщить ему о своем прибытии. Если у тебя есть деньги на хранении, то тебе их выдают. Если правительство помогает тебе, то ты должен забрать положенные деньги, когда будешь отмечаться у контролера. Тебе дают тридцать долларов до встречи с контролером. На тюремной машине тебя довозят до остановки общественного транспорта, и водитель прощается с тобой, иногда желая удачи. После этого ты заботишься о себе сам.