Чарльз Мэнсон: подлинная история жизни, рассказанная им самим

В «Спиральной лестнице» это воспоминание вернулось ко мне. У меня был немалый опыт по части кислоты, и мне было знакомо ценное состояние, ею вызываемое: разум словно пробуждается и видит мир, начинающийся там, где заканчивается реальность. Раньше я уже чувствовал вибрации космической энергии и наслаждался созданными психикой образами, но этот трип позволил мне ощутить самое глубокое проникновение в суть вещей, пережить сверхчувственное восприятие, столкновения с демонами, погружение в божественное и общение с многочисленными богами, о которых я только знал.

Я снова был мальчиком и стоял у того окна. Я уже поднялся с колен. Рядом со мной был какой-то мужчина в длинном белом одеянии. Он не был похож на Иисуса, как в моем детском видении, но чувствовалось, что это кто-то святой. Мы висели в воздухе. Рука мужчины лежала у меня на плече. Он хранил молчание, но я услышал усиленное раскатами эха послание, словно идущее с небес: «Вот, Чарли, те, кто тебя любят, и ты нужен им». Слова раздавались у меня в ушах, проникая в каждую пору моей кожи, наполняя тело пониманием того, что уловил разум. Все еще находясь в воздухе, я обвел взглядом море лиц, выражавших любовь и доверие. Они смотрели на меня. Слова растаяли, и человек в белом одеянии поплыл прочь. Когда он исчез, из мальчика я превратился в мужчину, облаченного в белые одежды.

Видение оставило меня. Я мельком взглянул на свою одежду и понял, что это не белое облачение. Я стал искать море лиц, но обнаружил лишь четырех девушек с остекленевшими глазами. Они унеслись в свои трипы. Мы по-прежнему сидели, как индейцы, в комнате, где все остальные тоже были под кайфом.

До меня дошло, что увиденное мною — результат действия кислоты. Но в то же время, оглядывая комнату, я читал лица людей, как открытую книгу. Я мог проникнуть в их сознание или тело, если бы захотел. Вот напротив нас сидел какой-то великан, только что не Будда. Он не отрывал от нас взгляда с тех пор, как мы уселись на полу. Он пялился с презрением и злостью. Понятия не имею, с чего бы вдруг. Его пристальный взгляд бесил меня. Как только я отметил это раздражение, какая-то пошатывающаяся парочка, направляясь в другую комнату, опрокинула тяжелую напольную лампу, поранив тому человеку голову. Я улыбнулся и отвел от него взгляд, чувствуя себя так, словно это я нанес ему удар.

В дверном проеме я увидел Сэди. Она танцевала, голая по пояс. Двигаясь в дверном проеме, она привлекала к себе внимание людей, находившихся в комнатах по обе стороны двери, в одной играла музыка, в другой сидели мы. Лучше и придумать нельзя, чтобы тебя заметили. Когда я только посмотрел на нее, она стояла ко мне спиной, но когда я позвал ее, она обернулась, перестала танцевать и вопросительно посмотрела на меня. Я улыбнулся и кивнул, показывая, что все одобряю. Она возобновила свой танец, стремясь выглядеть самой соблазнительной девушкой на свете.

Мы с девушками находились в каком-то своем мире, общаясь друг с другом без слов. Мне захотелось пить. Без единого слова Лин встала, сходила на кухню и принесла оттуда стакан воды. Я напился. Мэри начала было вставать, чтобы отнести стакан обратно. Все молча. Я подумал: «Мэри, ты носишь моего ребенка, так что расслабься, пусть Пэт отнесет стакан». Мэри расслабилась и осталась сидеть на полу. Пэт взяла стакан и отнесла его на кухню. Я наклонился вперед и положил руку на живот Мэри. Она забеременела от меня несколько месяцев назад, когда мы ездили в Северную Калифорнию. Под моей рукой ее кожа стала прозрачной, и сквозь ее плоть я видел пятимесячного эмбриона, в котором явно угадывался мальчик.

Переживания и какие-то открытия, казавшиеся достижимыми благодаря кислоте, сделали ЛСД и прочие психические стимуляторы существенной частью нашей жизни. Под кайфом некоторые вещи становились такими ясными и реальными, что я не мог не верить в них и после того, как действие наркотика прекращалось.

Благодаря изобилию и разнообразию наркотиков в «Спиральной лестнице», время никогда не имело значения. Конечно, если ты был одним из тех, строивших из себя «правильных днем», то тебе приходилось спешить домой, чтобы вновь стать примерным гражданином. Но время теряло значение для нас, тех, кто не притворялся и без всяких перерывов жил так, как нам нравилось. Если ты хотел продлить удовольствие, а приход уже заканчивался, то ты залезал в ближайшую емкость и доставал оттуда все, что было нужно для продолжения кайфа.