Сумерки спускались на охваченную первыми осенними заморозками землю. Они укрывали остывшие каменные дорожки, укутывали статуи, источенные временем, искаженные мягким бархатом темноты. Тени, отбрасываемые ветвями деревьев, скользили по потертому камню, холодный ветер кружил опавшие листья, наполняя темноту пряным прелым ароматом.
63 мин, 44 сек 17713
Только сейчас она осознала, что губы и подбородок у нее в крови. Неловким движением руки она вытерла следы охоты.
— Ты должен мне поверить! — лихорадочно воскликнула она.
— Я оставила ее живой!
Адреас опешил, удивленный столь разительной переменой в состоянии девушки.
— Неужели? Ты питалась ее кровью, и теперь она мертва. Это дело твоих рук, признайся.
— Нет-нет! — поспешила перебить его Мария.
— Нет. Я оставила ее живой!
Бессмысленный разговор стал надоедать Адреасу, он схватил девушку за руку.
— Если бы ты оставила ее живой, она не умерла бы, а стала, как ты и я. Клеменция стала бы… — Нет.
Твердость Мария сбила его с толку.
— Я не такая, как ты. Я никого не лишаю жизни. Моя душа чиста. То есть, была чиста… — У тебя не может быть души.
— Адреас поморщился.
— Чем же ты так отличаешься от меня?
— Я не могу обращать людей. Мой укус ничего не значит. Я отпускаю их жить дальше.
Адреас не смог сдержать смеха.
«Это становится интересным!» — гнев его испарился, сменившись любопытством.
— Каким образом?
— Послушай, — перебила Мария, — если не хочешь верить — не верь, если хочешь мести — мсти. Можешь убить меня, возможно, это единственный выход, но если только тебе нужны ответы, то прошу, дай мне уйти. У меня их нет, я сама в поиске.
Слова девушки, сказанные с пылкой убежденностью, поразили Адреаса. Он чувствовал, что смысл их глубок — намного глубже, чем ему удалось понять сейчас — и эта неизведанная пропасть манила его, влекла за собой. Отчего-то ему захотелось, чтобы она и правда оказалась особенной, захотелось убедиться, увидеть своими глазами, поверить.
— Как ты планируешь найти все эти ответы, о которых говоришь?
— Я и сама не знаю, только… Мне нужно проверить одно место. Для начала.
Адреас кивнул.
— Хорошо, не такая, как все. Но я пойду с тобой.
Ночь уже подходила к концу, когда Адреас и Мария добрались до кладбища. Они хранили напряженное молчание, хотя у каждого в голове вертелись вопросы.
«Кто эта чужестранка? Как оказалась здесь? Какие тайны она хранит?» — думал Адреас.
«Кто она была для него, эта Клеменция? Сколько горя я причинила ему и всем тем, чьих близких забрала? И зачем он идет со мной, зачем ему знать мои тайны?» — размышляла Мария.
Никто не решался спросить, словно предрассветный мороз сковал их губы, связал языки.
Мария плохо знала кладбище, но домик смотрителя она нашла быстро. Она хорошо помнила тот день, помнила, как залюбовалась на улице красотой темноволосой женщины с добрыми карими глазами. Помнила оживляющий поцелуй, ощущение шелка губ незнакомки, то, как прячась в толпе, провожала ее до дома. Воспоминания были яркими, полными света. Она узнала ее имя — Женевьева. Странно было так сильно привязаться к случайной жертве, но Мария ничего не могла с собой поделать.
«Пусть все это окажется бредом, вымыслом, совпадением»… — молилась про себя девушка.
— «Пусть она будет жива!» Адреас дотронулся до ее руки, вопросительно глядя на одноэтажное каменное жилище. Мария покачала головой.
— Мы не подойдем ближе? — прошептал Адреас.
Тишину кладбища нарушил тихий скрип. Мария спряталась за одним из надгробий, Адреас последовал ее примеру. Дверь домика смотрителя приоткрылась, и на крыльцо вышла маленькая девочка, совсем крошка. Ее темные волосы были неприбраны, поношенное платье мало. Лицо малышки было изуродовано — левый глаз заплыл багровой опухолью и едва открывался.
— Это дочь Женевьевы.
— Зачем-то пояснила Мария.
Адреас кивнул, хотя и не знал ни Женевьевы, ни ее дочери, ни надежд Марии.
Девочка спустилась и уверенно зашагала по каменной дорожке. Мария двинулась за ней, все также скрываясь за статуями, прячась в тени склепов.
— Что мы делаем? Зачем… Мария знаком велела Адреасу молчать. Почти целый час они следили за малышкой. Девочка выискивала оставленные безделушки, цветы, ленты — самые свежие и яркие подношения родственников умершим — и собирала их. Наконец, когда рук крошки уже не хватало, она направилась вглубь кладбища, и, остановившись спустя какое-то время у одной из могил, стала раскладывать найденное богатство.
— Здравствуй.
— Мария пыталась говорить мягко, боясь испугать малышку.
— Что ты здесь делаешь совершенно одна?
Однако девочка и не думала пугаться.
— Это для мамы.
— Улыбнулась она незнакомке.
— Днем слишком много народу. Я пришла навестить маму.
Сердце Марии остановилось.
— Как же звали твою маму, бедная крошка?
— Женевьева. А меня зовут Луиза, но моя сестра зовет меня Лу. Крошка Лу. Мама тоже так звала.
«Я навещала ее на следующий день после укуса, а потом еще спустя три дня. Теперь она мертва»… Мария уже не слушала детский лепет, она повернулась к Адреасу, который смотрел на ребенка с нескрываемым отвращением.
— Ты хотел ответов? Я дам тебе один ответ.
— Мрачно произнесла Мария.
Но тут позади нее, словно из глубины могилы, раздался шорох. Из-за поворота показалась молоденькая девушка.
— Кто вы? Что делаете здесь? — прокричала она.
— Луиза? Нет, ты опять взялась за старое!
— Уведи меня.
— Прошептала Мария Адреасу.
— Ты должен мне поверить! — лихорадочно воскликнула она.
— Я оставила ее живой!
Адреас опешил, удивленный столь разительной переменой в состоянии девушки.
— Неужели? Ты питалась ее кровью, и теперь она мертва. Это дело твоих рук, признайся.
— Нет-нет! — поспешила перебить его Мария.
— Нет. Я оставила ее живой!
Бессмысленный разговор стал надоедать Адреасу, он схватил девушку за руку.
— Если бы ты оставила ее живой, она не умерла бы, а стала, как ты и я. Клеменция стала бы… — Нет.
Твердость Мария сбила его с толку.
— Я не такая, как ты. Я никого не лишаю жизни. Моя душа чиста. То есть, была чиста… — У тебя не может быть души.
— Адреас поморщился.
— Чем же ты так отличаешься от меня?
— Я не могу обращать людей. Мой укус ничего не значит. Я отпускаю их жить дальше.
Адреас не смог сдержать смеха.
«Это становится интересным!» — гнев его испарился, сменившись любопытством.
— Каким образом?
— Послушай, — перебила Мария, — если не хочешь верить — не верь, если хочешь мести — мсти. Можешь убить меня, возможно, это единственный выход, но если только тебе нужны ответы, то прошу, дай мне уйти. У меня их нет, я сама в поиске.
Слова девушки, сказанные с пылкой убежденностью, поразили Адреаса. Он чувствовал, что смысл их глубок — намного глубже, чем ему удалось понять сейчас — и эта неизведанная пропасть манила его, влекла за собой. Отчего-то ему захотелось, чтобы она и правда оказалась особенной, захотелось убедиться, увидеть своими глазами, поверить.
— Как ты планируешь найти все эти ответы, о которых говоришь?
— Я и сама не знаю, только… Мне нужно проверить одно место. Для начала.
Адреас кивнул.
— Хорошо, не такая, как все. Но я пойду с тобой.
Ночь уже подходила к концу, когда Адреас и Мария добрались до кладбища. Они хранили напряженное молчание, хотя у каждого в голове вертелись вопросы.
«Кто эта чужестранка? Как оказалась здесь? Какие тайны она хранит?» — думал Адреас.
«Кто она была для него, эта Клеменция? Сколько горя я причинила ему и всем тем, чьих близких забрала? И зачем он идет со мной, зачем ему знать мои тайны?» — размышляла Мария.
Никто не решался спросить, словно предрассветный мороз сковал их губы, связал языки.
Мария плохо знала кладбище, но домик смотрителя она нашла быстро. Она хорошо помнила тот день, помнила, как залюбовалась на улице красотой темноволосой женщины с добрыми карими глазами. Помнила оживляющий поцелуй, ощущение шелка губ незнакомки, то, как прячась в толпе, провожала ее до дома. Воспоминания были яркими, полными света. Она узнала ее имя — Женевьева. Странно было так сильно привязаться к случайной жертве, но Мария ничего не могла с собой поделать.
«Пусть все это окажется бредом, вымыслом, совпадением»… — молилась про себя девушка.
— «Пусть она будет жива!» Адреас дотронулся до ее руки, вопросительно глядя на одноэтажное каменное жилище. Мария покачала головой.
— Мы не подойдем ближе? — прошептал Адреас.
Тишину кладбища нарушил тихий скрип. Мария спряталась за одним из надгробий, Адреас последовал ее примеру. Дверь домика смотрителя приоткрылась, и на крыльцо вышла маленькая девочка, совсем крошка. Ее темные волосы были неприбраны, поношенное платье мало. Лицо малышки было изуродовано — левый глаз заплыл багровой опухолью и едва открывался.
— Это дочь Женевьевы.
— Зачем-то пояснила Мария.
Адреас кивнул, хотя и не знал ни Женевьевы, ни ее дочери, ни надежд Марии.
Девочка спустилась и уверенно зашагала по каменной дорожке. Мария двинулась за ней, все также скрываясь за статуями, прячась в тени склепов.
— Что мы делаем? Зачем… Мария знаком велела Адреасу молчать. Почти целый час они следили за малышкой. Девочка выискивала оставленные безделушки, цветы, ленты — самые свежие и яркие подношения родственников умершим — и собирала их. Наконец, когда рук крошки уже не хватало, она направилась вглубь кладбища, и, остановившись спустя какое-то время у одной из могил, стала раскладывать найденное богатство.
— Здравствуй.
— Мария пыталась говорить мягко, боясь испугать малышку.
— Что ты здесь делаешь совершенно одна?
Однако девочка и не думала пугаться.
— Это для мамы.
— Улыбнулась она незнакомке.
— Днем слишком много народу. Я пришла навестить маму.
Сердце Марии остановилось.
— Как же звали твою маму, бедная крошка?
— Женевьева. А меня зовут Луиза, но моя сестра зовет меня Лу. Крошка Лу. Мама тоже так звала.
«Я навещала ее на следующий день после укуса, а потом еще спустя три дня. Теперь она мертва»… Мария уже не слушала детский лепет, она повернулась к Адреасу, который смотрел на ребенка с нескрываемым отвращением.
— Ты хотел ответов? Я дам тебе один ответ.
— Мрачно произнесла Мария.
Но тут позади нее, словно из глубины могилы, раздался шорох. Из-за поворота показалась молоденькая девушка.
— Кто вы? Что делаете здесь? — прокричала она.
— Луиза? Нет, ты опять взялась за старое!
— Уведи меня.
— Прошептала Мария Адреасу.
Страница 8 из 18
