Чаша

Палец коснулся холодного металла, и ювелир понял, что это, к сожалению, не наваждение. Как только осознание материальности предмета привело его в чувство, он начал названивать клиенту. Звонок привел его еще в более обескураженное состояние — на его звонок ответили сотрудники полиции, которые сообщили ему, что клиент мертв. Оставив свои координаты сотрудникам УГРО, старый Мейер устало опустился на стул. Он открыл ларец и снова взял в свои руки чашу; еще раз рассмотрев ее, он спрятал ее в сейф, где лежали полученные за нее деньги, и позвонил в охранное агентство, которое обещало выслать к нему инкассаторов. Едва он закончил звонок, как к нему в кабинет вошли два следователя из УГРО и, предъявив удостоверения, начали допрос. Из слов следователей Аарон сделал вывод, что кроме ларца, вчерашней покупки, из дома клиента ничего не было похищено. Он ответил на все вопросы, которые ему задавали следователи и выразил в конце допроса сожаление, что практически ничем не смог помочь следователям. Проводив следователей, старый ростовщик снова достал чашу из сейфа. Теперь он очень внимательно начал рассматривать ее, поворачивая под светом яркой лампы во все стороны. Наконец, его тщательность была вознаграждена: то, что поначалу он принял за сложный узор, оказалось вязью, хитро спрятанной в узорах надписью. Он тщательно перерисовал узор и отправил по электронной почте своему старому другу, эксперту по языкам, чтобы тот определил язык и, по возможности, сделал перевод. Уже вечером, когда Мейер отдыхал после ужина, наслаждаясь бокалом великолепного «Шираза» урожая 2006 года, его потревожил звонок. Недоумевая, кто мог бы позвонить ему в столь поздний час, он взял трубку и услышал голос эксперта по языкам, Александра Николаевича Виноградова.

— Ну, как Ваши успехи по переводу? — взял быка за рога Мейер.

— Как раз по поводу перевода я Вам и звоню, Алексей Михайлович (так представлялся русским Аарон Моисеевич), интересная надпись, откуда она у Вас?

— Дал старый знакомый, он приобрел на аукционе в Мюнхене небольшую вещицу, украшенную этой надписью, а в чем, собственно, дело? Вы так взволнованы.

— Дело в надписи, Алексей Михайлович. Вам что-нибудь говорить имя Месроп Маштоц?

— Эээ, честно говоря, нет? А что, должно быть известно?

— А имя Моисей?

— Ну конечно, если Вы подразумеваете Великого Пророка.

— Вот так же любому армянину известно имя святого Месропа Маштоца, создателя армянского языка, на котором и выполнена вязь, которую Вы мне направили, Алексей Михайлович.

— И что же гласит надпись?

— К этому я и веду, многоуважаемый Алексей Михайлович. Если эта вещь находится не у Вас, то тревожится не стоит, но предупредить своего друга Вам, пожалуй, стоит. Скажите ему, что он должен срочно, избавится от предмета, так как надпись гласит, что тот, кто купит эту чашу, будет проклят, как Иуда Искариот, которому она принадлежала, из нее он пил в тот самый вечер, когда предал Христа.

— Я Вас понял, Александр Николаевич, постарайтесь как можно скорее вернуть мне чашу.

— Завтра утром, я сам лично завезу ее Вам.

— Отлично, завтра увидимся, доброй ночи!

— Доброй ночи!

Всю ночь старого Мейера мучили кошмары. Утром, весь разбитый и невыспавшийся, он поехал в лавку. У дверей его уже ждали два знакомых следователя.

— Встречаться с вами по утрам уже становится традицией, — угрюмо пошутил Мейер, — Чем обязан визиту?

Но, прежде чем следователи начали рассказывать, он уже сердцем почуял, что визит этот связан с Виноградовым. Так оно и было — в это утро последний погиб в автокатастрофе, по словам жены покойного, он собирался к своему старому знакомому Аарону Мейеру, и теперь следователи хотели узнать, зачем рано утром известный лингвист собирался навестить менялу. Делать было нечего, он пригласил незваных гостей пройти в магазин. На мгновение, всего лишь на мгновение, старому Мейеру захотелось солгать, но он должен был убедиться, что ему ничего не пригрезилось, и его выводы верны. Поэтому ростовщик привел следователей в кабинет и, обнаружив на столе знакомый предмет, улыбнулся в себя и стал рассказывать им историю появления у него ларца и чаши. Как он и предполагал, блюстители порядка не поверили ему, но ларец с чашей все-таки забрали для проведения экспертизы. Едва за стражами закона закрылась дверь, как Аарон Мейер сел за телефон, через короткое время на другом конце раздался старческий голос:

— Ребе Исхак Голдмейер слушает.