Часы Или «ёпть»

— Сам не знаю. Но тут есть ряд спорных вопросов: вот, например, такой: «Как лучше хранить газовый пистолет: в целлофановом пакете или в коробке, обклеив место стыка крышки скотчем?» — Ну, есть такой вопрос. И что? — уныло спросил полицейский.

— Как что? Ведь ежу понятно, что в целлофановом пакете хранить надёжнее.

— Правильно — надёжнее, но в инструкции сказано хранить пистолет нужно в коробке? В коробке, и точка! Как в том анекдоте: люминевый — значит, люминевый. Так что приходите через три недели. У вас всё получится. А то тут некоторые ходят и ходят — деньги предлагают, чудаки.

— Да? — задумался Бувыкин, и тут его озарило.

— Честное слово я учил. Возможно, не всё запомнил, зато прочувствовал, что можно, а что нельзя делать с оружием.

— Верю. Тогда, может, вы прочувствуете, что мне, например, очень нужна писчая бумага, шариковые ручки, те же ластики и прочая канцелярия?

Бувыкин удивился:

— Разве государство не может обеспечить вас бумагой?

Майор перестал улыбаться, поднял брови. И тут Бувыкина вновь озарило.

-Ёпть! — воскликнул он.

— Простите меня, пожалуйста. Возраст. Туго стал соображать.

Взамен небольшой, в общем-то, денежной суммы, Бувыкин получил четверку за экзамен и справку на приобретение оружия. Кроме того, майор дал дельный совет, как сэкономить на покупке обязательного по закону металлического ящика для хранения «ствола».

— По-человечески поговорите с участковым и надобность в ящике отпадёт. Только много не давайте. Я его знаю — баловать его нельзя. Меня — можно. Шучу, — сказал офицер и тут же позвонил участковому, чтобы тот оказал Бувыкину содействие.

— Мужик правильный, — рекомендовал майор Бувыкина.

Бувыкин остановил свой выбор на пистолете марки «Оса».

— Это лучшая модель в своём классе, — заверил продавец.

— С двух метров резиновая пуля пробивает любую одежду. Убить не убьёт, но сознание потеряешь. Запомните главное: из «Осы» нельзя стрелять в человека сигнальными пулями — это верная смерть. Сядете за превышение допустимой самообороны.

— Интересно, а какие ещё пули есть? — поинтересовался Бувыкин.

— Шумовые. Напугать ими можно, а вреда не причинишь. Берите, товар свежий.

— Дайте мне пачку резиновых и пачку сигнальных. Шумовых не нужно.

С необычным ощущением собственной опасности для окружающих Бувыкин приехал к себе. По дороге он весь взмок от непреодолимого желания взять и пальнуть в какого-нибудь хулигана или, на худой конец, просто показать, что он вооружён. Добравшись до дома, он истово перекрестился, поблагодарив Бога за отведение от греха. Выбрал в своём огороде старую яблоню и сделал три выстрела резиновыми пулями. Мелкие кусочки коры фонтаном брызнули в разные стороны. Не обошлось без неприятностей: осколок порезал ему щёку, и он оглох на правое ухо.

— Мощь, ёпть! — восхитился Бувыкин.

Свою «Осу» он зарядил тремя резиновыми пулями и одной сигнальной.«В случае чего, если резиновые не помогут, сигнальная доделает дело. После скажу — сигнальную зарядил случайно, по ошибке», — убеждал себя Бувыкин, пряча пистолет в ящик прикроватной тумбочки.

Он ждал возвращения с работы жены с нетерпением. Десятки раз подходил он к тумбочке, доставал «Осу», целился в воображаемого преступника, говорил: «пиф-паф» и клал вещь на место. Однако на супругу пистолет должного впечатления не произвёл. Побледнев, как полотно, она презрительно сказала:

— Убери эту гадость!

Вместо того, чтобы обрадоваться и успокоиться, она так разнервничалась, что пришлось дать ей валерьянки. Заодно Бувыкин накатил двадцать капель себе.

— Ну что ты, в самом деле, — пытался успокоить он жену, — теперь хотя бы спать станем нормально.

— Прошу тебя, не напоминай мне о пистолете, я боюсь, — поморщилась жена и добавила, видимо, меняя тему разговора.

— Кстати, в каминном зале остановились настенные часы.

— Батарейка села: поменяю, — вздохнул Бувыкин.

То ли сказалась накопившаяся усталость, то ли действительно психологически сработало наличие пистолета, но едва Бувыкины улеглись, как тут же начали засыпать.

— Что и требовалось доказать, — промямлил, уже посапывая, Бувыкин.

Ему приснился бородатый мужик, который строго смотрел на Бувыкина и повторял один и тот же вопрос:

— К худу или добру? К худу или добру?

Не зная, как ответить и, желая избавиться от назойливого мужика, Бувыкин проснулся.

— Ёпть! — громко произнёс он, имея в виду нехороший сон.