Старый баркас понимал, что доживает последние годы своей жизни. Да и жизнью его существование было сложно назвать. Пару лет назад люди вытащили его на берег, да так и оставили догнивать — никому не нужного и всеми забытого. Как известно, корабли погибают не в море, корабли умирают на берегу. И нет более печальной кончины для них, чем смерть на суше…
7 мин, 43 сек 4399
— Да, знаю, — она снова бросила взгляд на горизонт, — сегодня будет жестокий шторм. Очень жестокий… Шторм бушевал как в последний раз. Резкие порывы ветра раскачивали баркас, заставляя его скрипеть и пищать. Огромные волны накатывали на берег, обдавая градом брызг его корму. Молнии прочерчивали в небе витиеватые линии, на мгновения выбрасывая из темноты чайку, прижавшуюся к борту баркаса. Они молчали. Все равно из-за шторма сложно было разобрать слова, да и не нужны они были. Баркас чувствовал на своей спине этот маленький комок перьев и ему становилось не так горько от своего одиночества. Чайка ощущала дрожь судна и понимала, что находясь здесь, она делает нужное и важное дело для своего друга, поддерживая его в трудную минуту.
— Что это?
Удивленный голос баркаса прорезался сквозь грохот волн.
— Где?
Чайка поднялась на лапы и закрутила головой во все стороны.
— Что происходит? Чайка, ты здесь?
— Здесь! Что случилось?
— Мне кажется, что я двигаюсь. Что это?
Чайка выглянула из-за борта и действительно — баркас потихоньку скользил к воде по песку. Море так разбушевалось, что волны, не успевающие возвращаться обратно под напором своих собратьев, докатывались до баркаса, потихоньку приподнимая его и увлекая за собой.
— Получилось! — чайка даже подпрыгнула на месте, — я же тебе говорила! Все обязательно случится, даже если ты в это не веришь! Море забирает тебя обратно!
— Но я… Неужели это правда? — голос баркаса дрожал от волнения, — оно не забыло обо мне!
— Я же говорила тебе, что оно сегодня как будто к чему-то готовится! Оно готовилось ко встрече с тобой! Слышишь?
Баркас молчал и медленно скользил к морю. Еще полчаса и его корма качнулась на воде, а затем и форштевень, царапнув напоследок берег, оторвался от него навсегда. Баркас снова увидел свою мечту, снова ощутил своим дряхлым телом всю мощь, силу и энергию моря. Еще через час он был уже в ста метрах от берега. Море бросало его из стороны в сторону, раскачивая на волнах, а баркас смеялся. Наслаждаясь каждым своим движением, он заливался громким и радостным смехом. Он был счастлив. Он был счастлив даже тогда, когда вода стала заполнять его трюм сквозь прогнившие доски, ведь он умрет не на берегу, он умрет в обьятиях своей вечной любви, а что может быть лучше такой смерти…
— Чайка! Чайка! Слышишь меня? Я счастлив, чайка! — пытался перекричать он шум шторма, — ты была права! Оно не забыло обо мне! Оно меня не бросило! Моя судьба, мое предназначение в этой жизни! Мое море и я! Мы снова вместе, чайка!
Птица пыталась что-то ответить, но баркас ее не слышал. Оттолкнувшись от палубы тонущего судна, она взмыла в небо и принялась кружить, наблюдая за последними секундами жизни баркаса.
— Прощай, чайка! Спасибо тебе за все! Ты… всегда была… помнить… никогда не забу… прощай, ча…
Волны сомкнулись над баркасом и он навсегда исчез в пучине своей любви.
— До встречи, друг, — тихо шепнула птица и, взмахнув крыльями, полетела к берегу. С той памятной ночи прошло два года. Чайка часто возвращалась к тому месту, где когда-то она со своим другом проводила вечера, скрашивая его одиночество. Туда, где они любили беседовать обо всем, что угодно. Туда, где все темы все равно сводились к одной — к разговорам об этом бесконечном и прекрасном море.
Так и сегодня, постаревшая чайка тяжело опустилась на берег и взглянула на море мутными глазами. Ее пошатывало и качало. Годы взяли свое. На секунду прикрыв глаза, она почти сразу провалилась в сон, но из дремоты ее вывел шум крыльев над головой. Приоткрыв глаза, она увидела рядом с собой молодого альбатроса. Он смотрел на нее своими темными глазами и даже как будто слегка улыбался, переминаясь с лапы на лапу.
— Мне кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете, — произнес альбатрос.
— Да, судя по всему, мне осталось недолго.
— Вы плохо видите?
— Только силуэты.
Альбатрос вздохнул и снова переступил с лапы на лапу.
— Я бы мог рассказать вам, какое сегодня море. Почему-то мне кажется, что для вас это важно.
Чайка резко повернула голову и уставилась на незванного гостя почти слепыми глазами.
— Думаю, что оно сегодня красивое, как никогда раньше, — тихо произнесла она, — сегодня оно слегка задумчивое, но удивительно сосредоточенное, как будто оно готовится к чему-то очень важному для него. Его движения медлительны и размеренны…— … будто бы оно идет на встречу к кому-то очень дорогому для него, — перебил ее альбатрос и продолжил, — и пытается насладиться ожиданием, растягивая его своей нерасторопностью.
— Я рада, что ты вернулся, — наклонила голову чайка и прикрыла глаза, — я скучала по тебе, баркас.
— Теперь я понимаю, почему ты не пришел за мной тогда, мой друг буксир, — кивнул альбатрос, — надеюсь, что ты погиб в море и тебе не пришлось гнить несколько лет на берегу.
— Да. Я распорол брюхо в старом фарватере. Помнишь, я предупреждал тебя о нем?
— Почему сразу не сказал, что чайка — это ты?
— Судьба, мой друг. Она все равно расставит все по местам и нет таких…
— Что это?
Удивленный голос баркаса прорезался сквозь грохот волн.
— Где?
Чайка поднялась на лапы и закрутила головой во все стороны.
— Что происходит? Чайка, ты здесь?
— Здесь! Что случилось?
— Мне кажется, что я двигаюсь. Что это?
Чайка выглянула из-за борта и действительно — баркас потихоньку скользил к воде по песку. Море так разбушевалось, что волны, не успевающие возвращаться обратно под напором своих собратьев, докатывались до баркаса, потихоньку приподнимая его и увлекая за собой.
— Получилось! — чайка даже подпрыгнула на месте, — я же тебе говорила! Все обязательно случится, даже если ты в это не веришь! Море забирает тебя обратно!
— Но я… Неужели это правда? — голос баркаса дрожал от волнения, — оно не забыло обо мне!
— Я же говорила тебе, что оно сегодня как будто к чему-то готовится! Оно готовилось ко встрече с тобой! Слышишь?
Баркас молчал и медленно скользил к морю. Еще полчаса и его корма качнулась на воде, а затем и форштевень, царапнув напоследок берег, оторвался от него навсегда. Баркас снова увидел свою мечту, снова ощутил своим дряхлым телом всю мощь, силу и энергию моря. Еще через час он был уже в ста метрах от берега. Море бросало его из стороны в сторону, раскачивая на волнах, а баркас смеялся. Наслаждаясь каждым своим движением, он заливался громким и радостным смехом. Он был счастлив. Он был счастлив даже тогда, когда вода стала заполнять его трюм сквозь прогнившие доски, ведь он умрет не на берегу, он умрет в обьятиях своей вечной любви, а что может быть лучше такой смерти…
— Чайка! Чайка! Слышишь меня? Я счастлив, чайка! — пытался перекричать он шум шторма, — ты была права! Оно не забыло обо мне! Оно меня не бросило! Моя судьба, мое предназначение в этой жизни! Мое море и я! Мы снова вместе, чайка!
Птица пыталась что-то ответить, но баркас ее не слышал. Оттолкнувшись от палубы тонущего судна, она взмыла в небо и принялась кружить, наблюдая за последними секундами жизни баркаса.
— Прощай, чайка! Спасибо тебе за все! Ты… всегда была… помнить… никогда не забу… прощай, ча…
Волны сомкнулись над баркасом и он навсегда исчез в пучине своей любви.
— До встречи, друг, — тихо шепнула птица и, взмахнув крыльями, полетела к берегу. С той памятной ночи прошло два года. Чайка часто возвращалась к тому месту, где когда-то она со своим другом проводила вечера, скрашивая его одиночество. Туда, где они любили беседовать обо всем, что угодно. Туда, где все темы все равно сводились к одной — к разговорам об этом бесконечном и прекрасном море.
Так и сегодня, постаревшая чайка тяжело опустилась на берег и взглянула на море мутными глазами. Ее пошатывало и качало. Годы взяли свое. На секунду прикрыв глаза, она почти сразу провалилась в сон, но из дремоты ее вывел шум крыльев над головой. Приоткрыв глаза, она увидела рядом с собой молодого альбатроса. Он смотрел на нее своими темными глазами и даже как будто слегка улыбался, переминаясь с лапы на лапу.
— Мне кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете, — произнес альбатрос.
— Да, судя по всему, мне осталось недолго.
— Вы плохо видите?
— Только силуэты.
Альбатрос вздохнул и снова переступил с лапы на лапу.
— Я бы мог рассказать вам, какое сегодня море. Почему-то мне кажется, что для вас это важно.
Чайка резко повернула голову и уставилась на незванного гостя почти слепыми глазами.
— Думаю, что оно сегодня красивое, как никогда раньше, — тихо произнесла она, — сегодня оно слегка задумчивое, но удивительно сосредоточенное, как будто оно готовится к чему-то очень важному для него. Его движения медлительны и размеренны…— … будто бы оно идет на встречу к кому-то очень дорогому для него, — перебил ее альбатрос и продолжил, — и пытается насладиться ожиданием, растягивая его своей нерасторопностью.
— Я рада, что ты вернулся, — наклонила голову чайка и прикрыла глаза, — я скучала по тебе, баркас.
— Теперь я понимаю, почему ты не пришел за мной тогда, мой друг буксир, — кивнул альбатрос, — надеюсь, что ты погиб в море и тебе не пришлось гнить несколько лет на берегу.
— Да. Я распорол брюхо в старом фарватере. Помнишь, я предупреждал тебя о нем?
— Почему сразу не сказал, что чайка — это ты?
— Судьба, мой друг. Она все равно расставит все по местам и нет таких…
Страница 2 из 3
