«Да когда они уже отцепятся от меня!» — на бегу думал я, — «я пытаюсь оторваться уже добрых полтора дня»…
28 мин, 34 сек 9935
— Сдохни, тварь! — не дав врагу опомниться, я засадил ему рукояткой тесака в челюсть и, сделав короткий взмах, вонзил клинок в темечко.
Не издав ни звука, тело повалилось на землю.
— Ненужные конечности отделить, да? — я в бешенстве пнул труп здоровой ногой, — ну-ну, сейчас я тебе покажу, ненужные части тела!
Я оглянулся в поисках подходящего инструмента. О, вот оно! Я схватил с одного из столов здоровенную пилу и склонился над поверженным стариком…
*Точильный камень.
… Эх, жаль, что зомби не чувствуют вкуса. Держу пари, мозги этой сволочи были бы великолепны на вкус… А так, как резину жевал… Кажется, в древности некоторые племена ели сердца поверженных врагов… Ну, будем считать, что это почти то же самое…
Я ковылял по грязной платформе, освещая себе путь ручным фонарем. Рядом шумел бурный поток мутных канализационных вод.
Карты я так и не нашел. Видно дряхлый пень знал все эти ходы наизусть. Сколько же он провел здесь тогда? Хотя, я этого уже никогда не узнаю. Да и не хочется что-то…
Раны я кое-как перевязал, чтобы не мешались в дороге. Но порез на бедре оказался слишком глубоким и теперь я изрядно хромал.
Сзади послышался какой-то шорох. Я резво обернулся, но не удержал равновесие и, подскользнувшись, свалился прямо в сточный канал. Падая, я ударился обо что-то головой и потерял сознание…
… Я лежал на платформе и… Не дышал… Вообще никак не дышал. Ну, оно и понятно. Не помню, ни сколько времени меня несло течением, ни как я выбрался. Еще один плюс бытия зомби — его хрен утопишь.
— Ну и что ты разлегся? — как гром среди ясного неба раздался голос.
— Кто здесь? — я тотчас вскочил, — Покажись!
В этой темноте не видно ни зги. Эх, как я умудрился посеять свой фонарик воде…
— Да не пугайся ты так, — спокойно произнес незнакомец, — я не опасен для тебя.
Его голос был холоден и монотонен. Он отражался от стен гулким эхом и проникал казалось в каждую клетку моего мертвого тела.
— Кто ты? — я потянулся к тесаку.
— Ты уже слышал обо мне от того зомби, что недавно был тобой расчленен. Я городской призрак.
— Серьезно? — я опешил, — вот уж не думал, что бредни этого старика были правдой.
— Сам ты бредни… — в голосе духа я различил нотки обиды.
— Эм, а почему ты ни с того, ни с сего со мной заговорил?
Не сказать, что я поверил ему. Я продолжил напряженно всматриваться в темноту и даже сделал пару шагов вперед-назад, чтобы получше осмотреться, но так и не нашел возможный источник звука…
— Ты убил объект моего наблюдения, — ответил голос, — А другого у меня нет. Что мне еще оставалось делать?
— В смысле? — не понял я.
— Скучно мне, вот что. Я существую уже так много лет. Раньше в этом городе кипела жизнь: рождение, смерть, интриги, любовь, предательства. Мир человека переливался всеми красками. И каждый раз люди находили, чем меня удивить. Я никогда не уставал наблюдать ними. А потом пришли вы и уничтожили мое единственное развлечение.
— И что тебе мешает наблюдать за нами? — негодующе спросил я.
— Вы плоские и не интересные. Лишь блеклое отражение человека.
— Это еще почему? — хоть я и был, в принципе, согласен с этим, но мне было обидно слышать такие слова от призрака.
— Из всего спектра людских страстей в вас осталась только одна. И вы отчаянно цепляетесь за нее, пока это не приводит к вашей гибели.
— И что же это за страсть-то такая? — я скрестил руки на груди.
— О, на мое счастье, у каждого из вас она своя. К примеру, у зомби что ты недавно расчленил, смысл жизни заключался в собирании и хранении всего, что попадается ему на глаза. А тот, что гонится за тобой, безумно желает власти…
— Зомби, что гонится за мной? — я насторожился, — что еще ты о нем знаешь?
— Только то, что сказал, — равнодушно ответил дух, — он мне не интересен. Я слишком легко разгадал его намерения…
— Ладно, — прервал я призрака, чтобы тот снова не ударился в философию внутреннего мира зомби, — это все конечно занимательно, но я, знаешь ли, здесь не без дела шатаюсь.
— Что же ты ищешь? — заинтересовалось привидение.
— Я слышал, что в этом городе до сих пор сохранились люди. То ли в каком-то бункере, то ли еще где-то. Последние люди на земле.
— И зачем же ты их ищешь? Хочешь полакомиться свежей человечинкой? — саркастично хохотнул дух.
— Не угадал, — я хитро улыбнулся, — Наоборот. Я хочу защитить их и возродить человечество!
— Что?! — вскричал призрак. От громкого высокого звука его голоса у меня из ушей потекла кровь, — Зомби, что хочет спасти людей?!
— Я удивил тебя, верно? — усмехнулся я.
— Это уж точно, — быстро успокоился дух, — но ты меня не проведешь. Я не верил даже в человеческий альтруизм, не то что в альтруизм зомби.
— Ну, тут ты прав, — не стал отрицать я.
— И в чем же подвох?
— А все очень просто. Если исчезнут люди — исчезнут и зомби. Ведь мы не умеем воспроизводить себя без их помощи. Но, если сохранить несколько человек и дать им спокойно размножаться, то я смогу, так сказать, продолжить свой род, периодически обращая избранных жертв.
Не издав ни звука, тело повалилось на землю.
— Ненужные конечности отделить, да? — я в бешенстве пнул труп здоровой ногой, — ну-ну, сейчас я тебе покажу, ненужные части тела!
Я оглянулся в поисках подходящего инструмента. О, вот оно! Я схватил с одного из столов здоровенную пилу и склонился над поверженным стариком…
*Точильный камень.
… Эх, жаль, что зомби не чувствуют вкуса. Держу пари, мозги этой сволочи были бы великолепны на вкус… А так, как резину жевал… Кажется, в древности некоторые племена ели сердца поверженных врагов… Ну, будем считать, что это почти то же самое…
Я ковылял по грязной платформе, освещая себе путь ручным фонарем. Рядом шумел бурный поток мутных канализационных вод.
Карты я так и не нашел. Видно дряхлый пень знал все эти ходы наизусть. Сколько же он провел здесь тогда? Хотя, я этого уже никогда не узнаю. Да и не хочется что-то…
Раны я кое-как перевязал, чтобы не мешались в дороге. Но порез на бедре оказался слишком глубоким и теперь я изрядно хромал.
Сзади послышался какой-то шорох. Я резво обернулся, но не удержал равновесие и, подскользнувшись, свалился прямо в сточный канал. Падая, я ударился обо что-то головой и потерял сознание…
… Я лежал на платформе и… Не дышал… Вообще никак не дышал. Ну, оно и понятно. Не помню, ни сколько времени меня несло течением, ни как я выбрался. Еще один плюс бытия зомби — его хрен утопишь.
— Ну и что ты разлегся? — как гром среди ясного неба раздался голос.
— Кто здесь? — я тотчас вскочил, — Покажись!
В этой темноте не видно ни зги. Эх, как я умудрился посеять свой фонарик воде…
— Да не пугайся ты так, — спокойно произнес незнакомец, — я не опасен для тебя.
Его голос был холоден и монотонен. Он отражался от стен гулким эхом и проникал казалось в каждую клетку моего мертвого тела.
— Кто ты? — я потянулся к тесаку.
— Ты уже слышал обо мне от того зомби, что недавно был тобой расчленен. Я городской призрак.
— Серьезно? — я опешил, — вот уж не думал, что бредни этого старика были правдой.
— Сам ты бредни… — в голосе духа я различил нотки обиды.
— Эм, а почему ты ни с того, ни с сего со мной заговорил?
Не сказать, что я поверил ему. Я продолжил напряженно всматриваться в темноту и даже сделал пару шагов вперед-назад, чтобы получше осмотреться, но так и не нашел возможный источник звука…
— Ты убил объект моего наблюдения, — ответил голос, — А другого у меня нет. Что мне еще оставалось делать?
— В смысле? — не понял я.
— Скучно мне, вот что. Я существую уже так много лет. Раньше в этом городе кипела жизнь: рождение, смерть, интриги, любовь, предательства. Мир человека переливался всеми красками. И каждый раз люди находили, чем меня удивить. Я никогда не уставал наблюдать ними. А потом пришли вы и уничтожили мое единственное развлечение.
— И что тебе мешает наблюдать за нами? — негодующе спросил я.
— Вы плоские и не интересные. Лишь блеклое отражение человека.
— Это еще почему? — хоть я и был, в принципе, согласен с этим, но мне было обидно слышать такие слова от призрака.
— Из всего спектра людских страстей в вас осталась только одна. И вы отчаянно цепляетесь за нее, пока это не приводит к вашей гибели.
— И что же это за страсть-то такая? — я скрестил руки на груди.
— О, на мое счастье, у каждого из вас она своя. К примеру, у зомби что ты недавно расчленил, смысл жизни заключался в собирании и хранении всего, что попадается ему на глаза. А тот, что гонится за тобой, безумно желает власти…
— Зомби, что гонится за мной? — я насторожился, — что еще ты о нем знаешь?
— Только то, что сказал, — равнодушно ответил дух, — он мне не интересен. Я слишком легко разгадал его намерения…
— Ладно, — прервал я призрака, чтобы тот снова не ударился в философию внутреннего мира зомби, — это все конечно занимательно, но я, знаешь ли, здесь не без дела шатаюсь.
— Что же ты ищешь? — заинтересовалось привидение.
— Я слышал, что в этом городе до сих пор сохранились люди. То ли в каком-то бункере, то ли еще где-то. Последние люди на земле.
— И зачем же ты их ищешь? Хочешь полакомиться свежей человечинкой? — саркастично хохотнул дух.
— Не угадал, — я хитро улыбнулся, — Наоборот. Я хочу защитить их и возродить человечество!
— Что?! — вскричал призрак. От громкого высокого звука его голоса у меня из ушей потекла кровь, — Зомби, что хочет спасти людей?!
— Я удивил тебя, верно? — усмехнулся я.
— Это уж точно, — быстро успокоился дух, — но ты меня не проведешь. Я не верил даже в человеческий альтруизм, не то что в альтруизм зомби.
— Ну, тут ты прав, — не стал отрицать я.
— И в чем же подвох?
— А все очень просто. Если исчезнут люди — исчезнут и зомби. Ведь мы не умеем воспроизводить себя без их помощи. Но, если сохранить несколько человек и дать им спокойно размножаться, то я смогу, так сказать, продолжить свой род, периодически обращая избранных жертв.
Страница 5 из 8
