Человеческий фактор

— О да, в полном, — отозвался тот. Зашумели голоса: техники выбрались в коридор. Мортимус улыбнулся. Почти все. Оставалась ерунда — смотаться отсюда. И еще отвертка. Надо было ее вернуть. Очень не хотелось оставлять такой прибор Рудомёткину — с его-то манией коллекционировать технических специалистов.

Мега и Элкер сняли с Профессора и остальных наручники. Семерка стащил с убитого охранника респиратор. Техники разобрали оружие.

— Есть небольшое затруднение, — нервно потирая руки, проговорил Профессор. — Я остался без программ. И хорошо бы вернуть возвратный осциллятор и загрузочный микросервер, без них я не смогу запустить головной… Остальное не важно.

Сек пожал плечами.

— Это не главное, — ответил он и быстро огляделся. — Отходим к лестнице!

— Мою отвертку тоже забрали, — негромко сказал Мортимус. — Я не могу бросить ее здесь.

— Приборы тяжелые? — Сек повернулся к Профессору и уставился на него.

— Не слишком. Можно унести в одной руке. Они остались в комнате для допросов, по крайней мере, вчера они там были… Программы на чипе, чип в микросервере.

— Я пойду и заберу их, — сказал Мортимус.

Сек смерил его взглядом. Его щупальца задрожали и выпрямились.

— Я не могу отпустить тебя. Опасно.

Боится остаться здесь навсегда? Мортимус улыбнулся, закатал рукав и показал браслет с ампулами.

— Теперь мой выход, — сказал он.

— И я с ним, — вставил Канцлер. — Я помогу.

Храбрые существа эти люди, ничего не скажешь. Придурки, но храбрые. Сек, сомневаясь, покачал головой.

— Хорошо. Идите вдвоем. Продвигаемся дальше! — скомандовал он. — Техников в середину!

Группа, уже не такая слаженная, свернула за угол, и только Сек оставался на месте. Он молчал. Хотелось бы знать, о чем он думает?

— Удачи, — сказал Мортимус.

Сек пристально посмотрел на него и снова покачал головой.

— Идите, — повторил он и скрылся за углом.

Канцлер шумно вздохнул.

— Кто он такой на самом деле?

— Лучше тебе не знать. Идем, — сказал Мортимус, развернулся на каблуках и побежал по коридору в обратную сторону. Давно уже ему не приходилось так много бегать. Раньше он бы подумал, что это унизительно, но сейчас ему даже нравилось. Бодрило. Канцлер бежал следом, оглядываясь.

— Куда теперь?

— В комнату для допросов. Помнишь, где она? А, неважно, я помню, — отозвался Мортимус, свернул за угол и резко затормозил: перед ними стояли охранники. — Бежим!

Возле уха просвистели пули. Когда пули свистят, это значит, что они уже пролетели мимо, напомнил себе Мортимус, но от этого было не легче. Канцлер бежал за ним, громко топая тяжелыми ботинками. Они свернули, потом еще раз. Может, преследователи отстанут? Но те как будто наверстывали упущенное: обломав зубы об основную группу, они как бульдоги вцепились в тех, кого в силах победить, и не отставали. Наоборот, догоняли их. Наступали на пятки.

За следующим поворотом был тупик. Выход к шлюзам — спасательный челнок, который там когда-то был, наверняка давным-давно стартовал и увез тех, кто хотел убраться отсюда.

— Все. Приехали, — выдохнул Канцлер и прижался к стене. Пистолет дрожал в его руке.

— У меня еще есть ампулы. Не дыши, — отозвался Мортимус, но в этот момент послышался свист. Открылась дверь.

— Сюда, быстрее! — прошептала женщина, выглянувшая из темной комнаты.

Они вбежали внутрь. Зыбкое отражение мелькнуло в тусклом забрале скафандра — последнего, который здесь оставался. Женщина махнула рукой и скрылась за отодвинутой стенной панелью. Канцлер протиснулся в узкое отверстие, Мортимус, выдохнув, последовал за ним.

— Теперь тихо, — прошептала женщина и быстро, с негромким щелчком поставила панель на место. — Тихо и без шороху топайте налево. И не цепляйте за стену.

Потом она улыбнулась — счастливо и довольно, как кошка.

— Я знаю, где то, что вы ищете. Могу провести. Только забьемся на одно условие.

Женщина замолчала. За стеной послышался топот — охранники наконец добрались туда и теперь проверяли комнату. Кто-то выругался, с грохотом пнул стенку, зашипела, закрываясь, дверь. Ушли.

— Ну? — прошептал Канцлер.

— Вы заберете меня с собой, — ответила она.

Часть 4

Здесь было пыльно и очень узко. Женщина вела их все дальше от комнаты со скафандром — к ступице, судя по тому, что становилось все жарче. Мортимус шел позади всех, стараясь не цепляться мантией за выступы панелей, шел, ведя кончиками пальцев по стенам. Кинестетическое ощущение помогало сосредоточиться.

Женщина остановилась, повернулась к ним. Ее темные глаза казались переспелыми ягодами на белом блюдце.

— Если вы пришли за тем, что отобрали у ваших техников, нужно будет подняться на тридцать четвертый, — прошептала она. — Верно же?

Канцлер кивнул.

— Как тебя зовут? — спросил шепотом Мортимус. Не то, чтобы его это интересовало по-настоящему, но так будет удобнее общаться. Женщина уставилась на него, не моргая, и, едва разжимая яркие даже в темноте губы, ответила:

— Марилу. Да! Мне уже все равно.

— С чего тебе помогать нам? — хрипло спросил Канцлер. — И с чего нам тебе верить?