Фандом: Доктор Кто, Секретные материалы. Эта история о том, как два сильно третьестепенных героя вынуждены бегать по времени и пространству и решать проблемы, возникшие из-за главного. Попутно создавая новые, но это уже детали. А еще она о том, что прогрессорство до добра не доводит, а уж в собственных интригах можно запутаться на раз-два. И о том, что люди в общей своей массе — существа чудовищно непредсказуемые. И не только люди.
216 мин, 51 сек 17558
— Чего тебе, головешка? — недовольно спросил Рэндалл и осекся. Черномазый оскалился в улыбке — странной и почему-то неприятно напоминавшей о работе. Его глаза блеснули, и Рэндалл машинально отступил назад. Не похож на обычного нагло-подобострастного ниггера из гетто. Южанин? Жрец вуду? Мистическое, блин, существо? Не хватало цилиндра и трости, впрочем, это байки.
Что-то в этом черномазом казалось очень знакомым. Профессиональная память на лица сработала безошибочно. Рэндалл видел его раньше, видел наверняка.
Ниггер вынул из рукава лист бумаги, сложенный пополам. Лист ярко белел в темноте, хотя казался мятым и потрепанным. Посыльный? Не похоже… Рука нащупала спрятанный под пиджаком пистолет, но Рэндалл почему-то не смог достать его. Пальцы разжались сами и потянулись к бумаге.
— Передайте это мистеру Спендеру. Вы же знаете Спендера?
Лист был плотным и шероховатым.
— Знаю, — коротко ответил Рэндалл.
Лучше бы, конечно, не знать его. Человек без принципов, без точки опоры, возникавший там, где надо заткнуть кому-то пасть, со своими неизменными сигаретами и кривой усмешкой. Молодой — лет тридцати, может, тридцати пяти — но с глазами старыми, циничными и безжалостными. А может, он и правда старше, чем кажется. Или младше. Разные слухи ходили… Спендера хотелось забыть, как страшный сон. Самое большое счастье — это действительно забыть о нем. Вряд ли получится.
Он развернул бумагу. На ней была надпись — шифр, символы из закорючек, линий и точек. Незнакомый вроде бы. Не военный точно, и в бюро такой не использовали. Интересно…
Рэндалл выплюнул потухшую сигарету и еще раз пробежал глазами по шифру. Нет, ничего знакомого. Можно, конечно, заморочиться, скопировать и по блату отдать дешифровщикам, но…
Но пенсия была слишком близко, а Спендер слишком твердая штучка, чтобы пытаться раскусить его. Проще отдать письмо без всяких фокусов. Он все равно проверит, и лучше, чтобы ничего не нашел.
— Что ему сказать? От кого записка? — спросил Рэндалл.
Черный улыбнулся, сверкнув зубами и белками глаз.
— От мистера Бертрама. Бобби Бертрама, он знает, кто это, — ответил он, улыбнулся еще раз и шагнул назад, растаяв в темноте, будто его и не было.
Рэндалл вдруг вспомнил, где видел это — или очень похожее — лицо. Тридцать лет назад, в Нью-Йорке ночью, возле театра, когда ждали коронеров. Очень давно, но он хорошо запомнил тот момент. Еще бы не запомнить. Напарник потом уволился, а он остался. И вот снова. Сердце ухнуло в пятки. Нет. Этого не может быть. Никакой опыт не объяснит этого. Никакая чертова оккультология и прочие, прочие «логии», которыми ему приходится заниматься на этой проклятой работе.
Наверное, просто похож. Или родственник.
Рэндалл спрятал бумажку в карман и закурил новую сигарету. Дым сизым облаком поднялся вверх, дрожь в пальцах улеглась, сердце застучало медленнее.
Да, именно родственник. Все очевидно. И не нужно лишний раз мутить воду. Самое очевидное, логичное и простое всегда оказывается правдой. Об этом говорил весь его многолетний опыт.
Но вдруг?
Рэндалл хмыкнул, покачал головой и пошел дальше. Незачем пудрить себе мозги. Незачем вообще думать об этом. Машина ждала за углом.
— Ты уверен, что это необходимо? — Сек стоял в дверях кладовой, прислонившись к простенку, и с сомнением смотрел на Мортимуса.
— Абсолютно, — ответил тот. — Я же получил эту записку? Получил… Значит, это и так произойдет, вопрос в том, как… Да где же она? Я точно помню, как положил ее на журнальный столик!
Это был уже второй мешок хлама. На очереди было еще три, зато в одном нашлось первое издание «Мышей и людей» Стейнбека с автографом, светящаяся пирамидка из шариков — Бог весть для чего она была нужна — и запасная отвертка. Иногда копаться в собственном мусоре слишком увлекательно, есть риск забыть о том, что именно ищешь.
Сек покачал головой.
— Мне кажется, что похищать людей — неэтично.
О Господи, опять!
— Ты же не собираешься причинять им вред, правда? — терпеливо пояснил Мортимус и вытащил из мешка свиток папируса. Очередная копия Книги мертвых, кажется — банальщина! Надо выбросить. — Всего лишь отсканируешь мозг и возьмешь кое-какие образцы. Потом, у тебя есть отличный ментальный корректор. Они будут помнить только то, что ты захочешь.
Повисла пауза.
— Это фотонный прибор для удаления избранного массива воспоминаний, — поправил его Сек.
— Ага, удобная-бумажка-для-заметок-которая-легко-приклеивается-и-отклеивается, — пробормотал Мортимус.
— Что?
— Нет, ничего. — Он вздохнул и выпрямился. — Понимаешь, людям нужны легенды. Им нравятся приключения, нравится думать, что есть что-то еще в мире, кроме дома, работы, детей, домов престарелых, супермаркетов и рекламных плакатов в почтовых ящиках. Что есть что-то, о чем они не знают, но хотя бы ненадолго могут прикоснуться. О чем смогут мечтать, чего смогут бояться…
— Но ведь оно и так существует, — недоуменно произнес Сек.
Что-то в этом черномазом казалось очень знакомым. Профессиональная память на лица сработала безошибочно. Рэндалл видел его раньше, видел наверняка.
Ниггер вынул из рукава лист бумаги, сложенный пополам. Лист ярко белел в темноте, хотя казался мятым и потрепанным. Посыльный? Не похоже… Рука нащупала спрятанный под пиджаком пистолет, но Рэндалл почему-то не смог достать его. Пальцы разжались сами и потянулись к бумаге.
— Передайте это мистеру Спендеру. Вы же знаете Спендера?
Лист был плотным и шероховатым.
— Знаю, — коротко ответил Рэндалл.
Лучше бы, конечно, не знать его. Человек без принципов, без точки опоры, возникавший там, где надо заткнуть кому-то пасть, со своими неизменными сигаретами и кривой усмешкой. Молодой — лет тридцати, может, тридцати пяти — но с глазами старыми, циничными и безжалостными. А может, он и правда старше, чем кажется. Или младше. Разные слухи ходили… Спендера хотелось забыть, как страшный сон. Самое большое счастье — это действительно забыть о нем. Вряд ли получится.
Он развернул бумагу. На ней была надпись — шифр, символы из закорючек, линий и точек. Незнакомый вроде бы. Не военный точно, и в бюро такой не использовали. Интересно…
Рэндалл выплюнул потухшую сигарету и еще раз пробежал глазами по шифру. Нет, ничего знакомого. Можно, конечно, заморочиться, скопировать и по блату отдать дешифровщикам, но…
Но пенсия была слишком близко, а Спендер слишком твердая штучка, чтобы пытаться раскусить его. Проще отдать письмо без всяких фокусов. Он все равно проверит, и лучше, чтобы ничего не нашел.
— Что ему сказать? От кого записка? — спросил Рэндалл.
Черный улыбнулся, сверкнув зубами и белками глаз.
— От мистера Бертрама. Бобби Бертрама, он знает, кто это, — ответил он, улыбнулся еще раз и шагнул назад, растаяв в темноте, будто его и не было.
Рэндалл вдруг вспомнил, где видел это — или очень похожее — лицо. Тридцать лет назад, в Нью-Йорке ночью, возле театра, когда ждали коронеров. Очень давно, но он хорошо запомнил тот момент. Еще бы не запомнить. Напарник потом уволился, а он остался. И вот снова. Сердце ухнуло в пятки. Нет. Этого не может быть. Никакой опыт не объяснит этого. Никакая чертова оккультология и прочие, прочие «логии», которыми ему приходится заниматься на этой проклятой работе.
Наверное, просто похож. Или родственник.
Рэндалл спрятал бумажку в карман и закурил новую сигарету. Дым сизым облаком поднялся вверх, дрожь в пальцах улеглась, сердце застучало медленнее.
Да, именно родственник. Все очевидно. И не нужно лишний раз мутить воду. Самое очевидное, логичное и простое всегда оказывается правдой. Об этом говорил весь его многолетний опыт.
Но вдруг?
Рэндалл хмыкнул, покачал головой и пошел дальше. Незачем пудрить себе мозги. Незачем вообще думать об этом. Машина ждала за углом.
— Ты уверен, что это необходимо? — Сек стоял в дверях кладовой, прислонившись к простенку, и с сомнением смотрел на Мортимуса.
— Абсолютно, — ответил тот. — Я же получил эту записку? Получил… Значит, это и так произойдет, вопрос в том, как… Да где же она? Я точно помню, как положил ее на журнальный столик!
Это был уже второй мешок хлама. На очереди было еще три, зато в одном нашлось первое издание «Мышей и людей» Стейнбека с автографом, светящаяся пирамидка из шариков — Бог весть для чего она была нужна — и запасная отвертка. Иногда копаться в собственном мусоре слишком увлекательно, есть риск забыть о том, что именно ищешь.
Сек покачал головой.
— Мне кажется, что похищать людей — неэтично.
О Господи, опять!
— Ты же не собираешься причинять им вред, правда? — терпеливо пояснил Мортимус и вытащил из мешка свиток папируса. Очередная копия Книги мертвых, кажется — банальщина! Надо выбросить. — Всего лишь отсканируешь мозг и возьмешь кое-какие образцы. Потом, у тебя есть отличный ментальный корректор. Они будут помнить только то, что ты захочешь.
Повисла пауза.
— Это фотонный прибор для удаления избранного массива воспоминаний, — поправил его Сек.
— Ага, удобная-бумажка-для-заметок-которая-легко-приклеивается-и-отклеивается, — пробормотал Мортимус.
— Что?
— Нет, ничего. — Он вздохнул и выпрямился. — Понимаешь, людям нужны легенды. Им нравятся приключения, нравится думать, что есть что-то еще в мире, кроме дома, работы, детей, домов престарелых, супермаркетов и рекламных плакатов в почтовых ящиках. Что есть что-то, о чем они не знают, но хотя бы ненадолго могут прикоснуться. О чем смогут мечтать, чего смогут бояться…
— Но ведь оно и так существует, — недоуменно произнес Сек.
Страница 57 из 62
