Знаменитый фантаст Герберт Уэллс в 1904 году написал рассказ «Страна слепых» — историю о человеке, волей случая обнаружившем изолированную долину, где уже пятнадцать поколений все жители были абсолютно незрячими.
13 мин, 57 сек 2032
Там, в палате с номером 17-352, находился его пациент. Имя, которое тот называл своим настоящим, было почти невозможно произнести, поэтому его называли Джоном Доу — обычная практика в отношении тех, чью личность не получилось точно установить. Доктора уведомили, что полгода назад этого человека нашли в заброшенном здании одного из портовых городов. Он был одет в лохмотья из непонятной грубой ткани тёмно-синего цвета, прошитой металлическими нитями, и при себе имел единственный предмет — обломок тяжёлой пластины размером с ладонь, видом более всего напоминающий серый малахит. При встрече с полицией Джон Доу повёл себя настолько странно и агрессивно, что был сразу же направлен в один из ближайших сумасшедших домов, где три месяца подвергался болезненным процедурам. Сотрудники экспериментальной клиники нашли его и отвезли к себе, но таинственный человек уже лишился остатков разума. Возможно, нестандартные взгляды Холта могли бы если не улучшить состояние загадочного субъекта, то как минимум понять смысл его слов, чтобы поставить диагноз.
А случай этот оказался действительно интересным. Холт сразу понял, что перед ним — не просто очередной безумец, одержимый бредовыми фантазиями. Пациент, запертый в просторной палате с мягкими стенами, даже выглядел очень причудливо. Он был высоким, под два метра ростом, с красно-коричневой кожей насыщенного цвета, абсолютно лысым, и обликом напоминал скорее огромного богомола, чем обычное человеческое существо. У него были недоразвитые уши, крошечные подслеповатые глаза и тяжёлый нос с широкими ноздрями, а по обеим сторонам выпуклой переносицы располагались два непрерывно подрагивающих разрастания, каждое размером немногим больше крупной монеты. Согласно заявлению Джона Доу, эти выросты, наряду с обонянием, являлись его основными органами чувств. Проведённое месяц тому назад обследование, однако, не выявило в них ничего, кроме обыкновенной кожи и пары круглых хрящиков, на которые она опиралась.
Пациент говорил с непонятным акцентом, отчасти напоминавшим пение птицы, насколько его может воссоздать человеческое горло. Язык, который он обычно использовал, не имел ничего общего с тем, о чём приходилось слышать кому-то из персонала клиники и приглашённых лингвистов. Эти звуки, однако, могли оказаться всего лишь насвистыванием хаотической мелодии — не в последнюю очередь потому, что современной английской речью Джон Доу владел достаточно хорошо. Заметных же проблем в общении с ним было три. Он плохо слышал, из-за чего Холту всё время приходилось кричать, очень неохотно реагировал на внешние раздражители и постоянно, даже без наводящих вопросов, рассказывал о таких фантастических вещах, что отличить реальность от бреда оказывалось практически невозможно. Впрочем, доктор оказался терпеливым, и к концу первой недели ему удалось систематизировать то, что он смог расслышать в бормотании пациента.
Если верить постоянно сбивающимся словам Джона Доу, он был родом из страны Нумит, расположенной в бесконечном мире, отдалёнными уголками которого являются планеты Солнечной системы, включая десяток неизвестных астрономам каменных гигантов. Он сравнивал их с поселениями в труднодоступных регионах, о которых даже слышали немногие. Описания самого Нумита постоянно различались, но всегда включали сверхразвитые цивилизации, нелинейное время, грандиозные многомерные города, некие «пространства огненного птириэ» и иные понятия, для осознания которых требовалось то таинственное чувство, которому этот человек никак не мог подобрать внятного определения.
Ощущение это, как он утверждал, на его родине имелось почти у всех форм жизни сложнее насекомого. Здесь же, на Земле, им владели только некоторые существа — муравьи, крысы, мухи, единичные собаки и какие-то твари, недоступные восприятию местного человечества, которые проявляли себя, как явления полтергейста, послышавшегося в тишине тихого звука или подобных событий. Незримые организмы, настаивал Джон Доу, обитали практически везде, и пациент был искренне удивлён тем, что никто из окружающих не мог их заметить, даже когда они проплывали совсем рядом. Хотя куда сильнее его изумляло другое — он считал всех окружающих неполноценными, практически слепоглухими, и не мог понять, как человек вообще способен обойтись без тех округлых органов восприятия, довольствуясь бесполезными рудиментами. Сам он, однако, ещё при первом задержании выглядел дезориентированным, не мог различать цвета и испытывал проблемы из-за непривычного запаха портового города. Периодически пациент бормотал, что в Нумите зрение и слух были полезны, но второстепенны.
А случай этот оказался действительно интересным. Холт сразу понял, что перед ним — не просто очередной безумец, одержимый бредовыми фантазиями. Пациент, запертый в просторной палате с мягкими стенами, даже выглядел очень причудливо. Он был высоким, под два метра ростом, с красно-коричневой кожей насыщенного цвета, абсолютно лысым, и обликом напоминал скорее огромного богомола, чем обычное человеческое существо. У него были недоразвитые уши, крошечные подслеповатые глаза и тяжёлый нос с широкими ноздрями, а по обеим сторонам выпуклой переносицы располагались два непрерывно подрагивающих разрастания, каждое размером немногим больше крупной монеты. Согласно заявлению Джона Доу, эти выросты, наряду с обонянием, являлись его основными органами чувств. Проведённое месяц тому назад обследование, однако, не выявило в них ничего, кроме обыкновенной кожи и пары круглых хрящиков, на которые она опиралась.
Пациент говорил с непонятным акцентом, отчасти напоминавшим пение птицы, насколько его может воссоздать человеческое горло. Язык, который он обычно использовал, не имел ничего общего с тем, о чём приходилось слышать кому-то из персонала клиники и приглашённых лингвистов. Эти звуки, однако, могли оказаться всего лишь насвистыванием хаотической мелодии — не в последнюю очередь потому, что современной английской речью Джон Доу владел достаточно хорошо. Заметных же проблем в общении с ним было три. Он плохо слышал, из-за чего Холту всё время приходилось кричать, очень неохотно реагировал на внешние раздражители и постоянно, даже без наводящих вопросов, рассказывал о таких фантастических вещах, что отличить реальность от бреда оказывалось практически невозможно. Впрочем, доктор оказался терпеливым, и к концу первой недели ему удалось систематизировать то, что он смог расслышать в бормотании пациента.
Если верить постоянно сбивающимся словам Джона Доу, он был родом из страны Нумит, расположенной в бесконечном мире, отдалёнными уголками которого являются планеты Солнечной системы, включая десяток неизвестных астрономам каменных гигантов. Он сравнивал их с поселениями в труднодоступных регионах, о которых даже слышали немногие. Описания самого Нумита постоянно различались, но всегда включали сверхразвитые цивилизации, нелинейное время, грандиозные многомерные города, некие «пространства огненного птириэ» и иные понятия, для осознания которых требовалось то таинственное чувство, которому этот человек никак не мог подобрать внятного определения.
Ощущение это, как он утверждал, на его родине имелось почти у всех форм жизни сложнее насекомого. Здесь же, на Земле, им владели только некоторые существа — муравьи, крысы, мухи, единичные собаки и какие-то твари, недоступные восприятию местного человечества, которые проявляли себя, как явления полтергейста, послышавшегося в тишине тихого звука или подобных событий. Незримые организмы, настаивал Джон Доу, обитали практически везде, и пациент был искренне удивлён тем, что никто из окружающих не мог их заметить, даже когда они проплывали совсем рядом. Хотя куда сильнее его изумляло другое — он считал всех окружающих неполноценными, практически слепоглухими, и не мог понять, как человек вообще способен обойтись без тех округлых органов восприятия, довольствуясь бесполезными рудиментами. Сам он, однако, ещё при первом задержании выглядел дезориентированным, не мог различать цвета и испытывал проблемы из-за непривычного запаха портового города. Периодически пациент бормотал, что в Нумите зрение и слух были полезны, но второстепенны.
Страница 2 из 5
