Знаменитый фантаст Герберт Уэллс в 1904 году написал рассказ «Страна слепых» — историю о человеке, волей случая обнаружившем изолированную долину, где уже пятнадцать поколений все жители были абсолютно незрячими.
13 мин, 57 сек 2033
Поведение его было мирным, но выглядело столь же безумно. Он жил строго по циклу из 37,5 часов, часто замирал на ходу, разглядывая что-то с радостью или страхом, совершал непонятные манипуляции и вообще вёл себя так, словно пребывал посреди леса. Покинуть свою палату Джон Доу не мог, но регулярно сообщал, что происходит в других частях клиники, иногда на пару дней раньше или позже текущего момента. Почти всё, что удавалось проверить, оказывалось правдой. Многие места, однако, были ему абсолютно недоступны, а другие он созерцал лишь изредка. На музыку и живопись пациент реагировал так, словно впервые с ними сталкивается, хотя находил их приятными.
Основной задачей Холта, когда он убедился, что силами тогдашней медицины излечить разум Джона Доу совершенно невозможно, стали попытки вытянуть из него сведения, могущие оказаться полезными. Эти намерения, однако, тоже не увенчались успехом, так как пациент применял категории и концепции, имеющие слишком мало общего с чем-то привычным, а львиная доля его речей вполне могла оказаться обычным бредом сумасшедшего. И всё же кое-чего Холт смог добиться, а именно — тщательно документируя странные действия больного, найти в них закономерности. По крайней мере, для него самого они выглядели понятными — но, возможно, доктор сам заразился безумием.
Он писал, что, вероятнее всего, таинственный пришелец ориентируется по эфирным волнам, которые распространяются подобно звуку, но несут образы, напоминающие скорее красочные изображения. А если это явление из области физики, его возможно уловить специальным прибором, лишь подобрав подходящую антенну или фотоэмульсию. Множество раз больной упоминал в своих историях некие лампы или устройства, отдалённо похожие на кинопроекторы, и Холт загорелся идеей создать такой аппарат. Доктор не мог воспроизвести природное чувство Джона Доу, однако рассчитывал методом проб и ошибок, опираясь на сделанные заметки, нащупать верное направление поисков.
Когда отведённый срок закончился, он отдал все связанные с Джоном Доу записи, кроме важнейших, зашифрованных в дневнике. Перед отъездом доктору мягко, но настойчиво порекомендовали никому не рассказывать об увиденном здесь. Иначе, предупредил заведующий отделением, Холта больше не позовут в эту клинику, где содержались десятки таких пациентов, даже если его помощь вновь потребуется.
Вернувшись домой, доктор полностью изменил образ жизни. Он сделался экономным, недоверчивым и замкнутым, а также окончательно забросил медицину, тайно начав разработку прибора, который в своих записях называл эфироскопом. С помощью подобного инструмента, считал Холт, можно будет совершать поистине невероятные вещи, выходя за пределы пространства и времени. Первые месяцы он тратил оставшиеся от наследства деньги, проводя малопонятные ему самому эксперименты. Холт очень тщательно искал признаки присутствия невидимых тварей и пытался определить, какие материалы или формы реагируют на них достаточно заметными метаморфозами. Его дом, некогда опрятный и светлый, превратился в беспорядочное нагромождение разнообразнейших предметов, между которыми сновали часто сбегающие из клеток мелкие грызуны. Но странного хлама постепенно становилось меньше, а в подвале росла причудливая конструкция.
Сложно сказать, насколько успешным это предприятие было на самом деле, поскольку Холт, пытаясь представить крайне туманные намёки доказательством своей правоты, определённо начинал сходить с ума. Было ли тому виной серьёзное увлечение метафизическими теориями, подорванное чрезмерными нагрузками здоровье, всепоглощающее желание создать чудо-аппарат, излучение от некоторых частей машины, отравление какими-то из использованных химикалий, включая яд, которым доктор пытался вытравить сбежавших крыс, или несколько таких факторов сразу — неизвестно. Ясно лишь, что душевное самочувствие Холта медленно, но верно ухудшалось. Как бывший психиатр, он мог распознать самые заметные симптомы надвигающейся болезни и достаточно умело их прятать. Себя же доктор считал полностью здоровым, многократно указывая в своём дневнике, что лишь расширил границы человеческого разума и именно поэтому стал так необычно выглядеть.
Основной задачей Холта, когда он убедился, что силами тогдашней медицины излечить разум Джона Доу совершенно невозможно, стали попытки вытянуть из него сведения, могущие оказаться полезными. Эти намерения, однако, тоже не увенчались успехом, так как пациент применял категории и концепции, имеющие слишком мало общего с чем-то привычным, а львиная доля его речей вполне могла оказаться обычным бредом сумасшедшего. И всё же кое-чего Холт смог добиться, а именно — тщательно документируя странные действия больного, найти в них закономерности. По крайней мере, для него самого они выглядели понятными — но, возможно, доктор сам заразился безумием.
Он писал, что, вероятнее всего, таинственный пришелец ориентируется по эфирным волнам, которые распространяются подобно звуку, но несут образы, напоминающие скорее красочные изображения. А если это явление из области физики, его возможно уловить специальным прибором, лишь подобрав подходящую антенну или фотоэмульсию. Множество раз больной упоминал в своих историях некие лампы или устройства, отдалённо похожие на кинопроекторы, и Холт загорелся идеей создать такой аппарат. Доктор не мог воспроизвести природное чувство Джона Доу, однако рассчитывал методом проб и ошибок, опираясь на сделанные заметки, нащупать верное направление поисков.
Когда отведённый срок закончился, он отдал все связанные с Джоном Доу записи, кроме важнейших, зашифрованных в дневнике. Перед отъездом доктору мягко, но настойчиво порекомендовали никому не рассказывать об увиденном здесь. Иначе, предупредил заведующий отделением, Холта больше не позовут в эту клинику, где содержались десятки таких пациентов, даже если его помощь вновь потребуется.
Вернувшись домой, доктор полностью изменил образ жизни. Он сделался экономным, недоверчивым и замкнутым, а также окончательно забросил медицину, тайно начав разработку прибора, который в своих записях называл эфироскопом. С помощью подобного инструмента, считал Холт, можно будет совершать поистине невероятные вещи, выходя за пределы пространства и времени. Первые месяцы он тратил оставшиеся от наследства деньги, проводя малопонятные ему самому эксперименты. Холт очень тщательно искал признаки присутствия невидимых тварей и пытался определить, какие материалы или формы реагируют на них достаточно заметными метаморфозами. Его дом, некогда опрятный и светлый, превратился в беспорядочное нагромождение разнообразнейших предметов, между которыми сновали часто сбегающие из клеток мелкие грызуны. Но странного хлама постепенно становилось меньше, а в подвале росла причудливая конструкция.
Сложно сказать, насколько успешным это предприятие было на самом деле, поскольку Холт, пытаясь представить крайне туманные намёки доказательством своей правоты, определённо начинал сходить с ума. Было ли тому виной серьёзное увлечение метафизическими теориями, подорванное чрезмерными нагрузками здоровье, всепоглощающее желание создать чудо-аппарат, излучение от некоторых частей машины, отравление какими-то из использованных химикалий, включая яд, которым доктор пытался вытравить сбежавших крыс, или несколько таких факторов сразу — неизвестно. Ясно лишь, что душевное самочувствие Холта медленно, но верно ухудшалось. Как бывший психиатр, он мог распознать самые заметные симптомы надвигающейся болезни и достаточно умело их прятать. Себя же доктор считал полностью здоровым, многократно указывая в своём дневнике, что лишь расширил границы человеческого разума и именно поэтому стал так необычно выглядеть.
Страница 3 из 5
