Знаменитый фантаст Герберт Уэллс в 1904 году написал рассказ «Страна слепых» — историю о человеке, волей случая обнаружившем изолированную долину, где уже пятнадцать поколений все жители были абсолютно незрячими.
13 мин, 57 сек 2034
Холт остро нуждался в деньгах, поэтому вскоре связался с закрытым обществом оккультистов, которое упоминал как «клуб» — оно было его единственным спонсором и поставщиком необходимых редких ресурсов. В нём состояли представители самых разных профессий, включая учёных и инженеров, у которых доктор регулярно заказывал те или иные компоненты будущего эфироскопа, подчас весьма дорогие. Около четверти всех предоставленных материалов, однако, оказывались неподходящими. Чтобы сохранить отношения, без которых смелая затея была заведомо обречена на провал, доктор настойчиво убеждал авторитетных членов«клуба» в том, что лишь ему одному под силу создать столь специфическую технологию. Для использования его заметок, утверждал он в своих письмах, даже если содержащиеся там сведения подробно объяснить, всё равно потребуется совершенно особая логика, без которой верные выводы покажутся ошибкой и будут отброшены.
В качестве доказательства он давал отдельные предсказания ближайшего, на несколько часов, будущего. Даже незавершённый эфироскоп уже мог фокусировать отдельные волны на специальном стеклянном шаре, рождая внутри него мельтешение тусклых искорок, хотя точность пророчеств оставалась крайне небольшой, едва ли выше случайных совпадений. Холт предполагал, что аппарат был далёк от идеала, или же сам доктор ещё не научился правильно читать его показания. А может, все достижения изобретателя были лишь вымыслом… Его положение спасала только неодолимая уверенность, что всё хорошо, и машина буквально через месяц начнёт давать потрясающе точную информацию.
Затраты росли, а терпение спонсоров истощалось. К началу 1897 года одним из новых условий дальнейшего финансирования проекта стало поселение в доме Холта двух надёжных наблюдателей, которые контролировали ход разработок. Доктору пришлось согласиться — однако это не выглядело значительной проблемой на фоне того, во что он превратил свою жизнь ради, по его заверениям, всё более близкой цели. Холт понимал, что его усилия напоминали попытки заменить слух зрением — он словно пытался слышать, наблюдая за тем, как колебания воздуха вызывают волны на воде. Но и столь несовершенное средство дало бы ему огромное преимущество перед теми, кто даже не подозревает о существовании звуков, открывая совершенно новые грани привычного мироздания. Работал он усердно, порой проводя за экспериментами бессонные ночи и голодая по несколько дней. Сделанных открытий могло бы хватить ему на то, чтобы заработать миллионы, однако по ряду причин Холт намеренно не афишировал свои достижения — и одной из них было самое настоящее желание мирового господства. Кроме того, доктор презрительно отзывался об окружающих, кроме своих соратников-оккультистов, и чем дальше, тем сильнее укреплялась его вера в неполноценность человечества. Хотя даже о «клубе» он был не особенно высокого мнения, называя себя величайшей личностью в истории.
И, наконец, в сентябре 1897 года доктор объявил об успешном завершении своей установки. Первый в мире «эфироскоп Холта» представлял собой громоздкий аппарат массой более семи тонн, основной объём которого занимал не только весь просторный подвал, но также лестницу и часть коридора неподалёку. Протянувшиеся по всему дому переплетённые провода странного вида служили ему антенной, а центральная часть машины через множество преобразований переводила эфирный сигнал в набор световых импульсов, запечатлевая на особых плёнках отдельные кадры невидимой реальности. Главной сложностью был вовсе не сам процесс восприятия эфира — как раз с созданием детектора проблем возникало меньше всего. Гораздо тяжелее оказалось сделать финальное изображение достаточно понятным землянину, поскольку смысл затеи был именно в интерпретации полученных образов, и этой цели служили более чем две трети всего устройства. На снимках, как раньше, получалась бессмысленная мешанина пятен, но доктор без усилий мог разглядеть там совершенно отчётливые образы. Проверить, правду ли он говорит или просто фантазирует, было невозможно, однако точность новых предсказаний действительно возросла почти втрое, пусть даже оставалась ограниченной шестью часами. Окрылённый успехом, доктор называл себя реинкарнацией Нострадамуса и мессией.
В качестве доказательства он давал отдельные предсказания ближайшего, на несколько часов, будущего. Даже незавершённый эфироскоп уже мог фокусировать отдельные волны на специальном стеклянном шаре, рождая внутри него мельтешение тусклых искорок, хотя точность пророчеств оставалась крайне небольшой, едва ли выше случайных совпадений. Холт предполагал, что аппарат был далёк от идеала, или же сам доктор ещё не научился правильно читать его показания. А может, все достижения изобретателя были лишь вымыслом… Его положение спасала только неодолимая уверенность, что всё хорошо, и машина буквально через месяц начнёт давать потрясающе точную информацию.
Затраты росли, а терпение спонсоров истощалось. К началу 1897 года одним из новых условий дальнейшего финансирования проекта стало поселение в доме Холта двух надёжных наблюдателей, которые контролировали ход разработок. Доктору пришлось согласиться — однако это не выглядело значительной проблемой на фоне того, во что он превратил свою жизнь ради, по его заверениям, всё более близкой цели. Холт понимал, что его усилия напоминали попытки заменить слух зрением — он словно пытался слышать, наблюдая за тем, как колебания воздуха вызывают волны на воде. Но и столь несовершенное средство дало бы ему огромное преимущество перед теми, кто даже не подозревает о существовании звуков, открывая совершенно новые грани привычного мироздания. Работал он усердно, порой проводя за экспериментами бессонные ночи и голодая по несколько дней. Сделанных открытий могло бы хватить ему на то, чтобы заработать миллионы, однако по ряду причин Холт намеренно не афишировал свои достижения — и одной из них было самое настоящее желание мирового господства. Кроме того, доктор презрительно отзывался об окружающих, кроме своих соратников-оккультистов, и чем дальше, тем сильнее укреплялась его вера в неполноценность человечества. Хотя даже о «клубе» он был не особенно высокого мнения, называя себя величайшей личностью в истории.
И, наконец, в сентябре 1897 года доктор объявил об успешном завершении своей установки. Первый в мире «эфироскоп Холта» представлял собой громоздкий аппарат массой более семи тонн, основной объём которого занимал не только весь просторный подвал, но также лестницу и часть коридора неподалёку. Протянувшиеся по всему дому переплетённые провода странного вида служили ему антенной, а центральная часть машины через множество преобразований переводила эфирный сигнал в набор световых импульсов, запечатлевая на особых плёнках отдельные кадры невидимой реальности. Главной сложностью был вовсе не сам процесс восприятия эфира — как раз с созданием детектора проблем возникало меньше всего. Гораздо тяжелее оказалось сделать финальное изображение достаточно понятным землянину, поскольку смысл затеи был именно в интерпретации полученных образов, и этой цели служили более чем две трети всего устройства. На снимках, как раньше, получалась бессмысленная мешанина пятен, но доктор без усилий мог разглядеть там совершенно отчётливые образы. Проверить, правду ли он говорит или просто фантазирует, было невозможно, однако точность новых предсказаний действительно возросла почти втрое, пусть даже оставалась ограниченной шестью часами. Окрылённый успехом, доктор называл себя реинкарнацией Нострадамуса и мессией.
Страница 4 из 5
