Человек с зонтом

Я почувствовал, как тёплая рука коснулась моего лица, ласково погладила по щеке, взъерошила волосы. В нос ударил сладковатый запах вишен.

— Хреново, да? — спросила Тонкс, серьёзно глядя на меня. Нет, она не издевалась. И не сочувствовала. Просто смотрела так понимающе, умудряясь одновременно и сглаживать, и разделять мой ужас.

— Да, — хрипло выдохнул я и беспомощно посмотрел на неё.

Она кивнула каким-то своим мыслям, встала и ненадолго исчезла. А я вновь ощутил, как ужас накатывает волнами, одна другой сильнее. Как сжимает меня в ледяных тисках и душит, душит, душит…

— Вот, выпей. — Тонкс протянула мне стакан с огневиски.

Я послушно опрокинул его в себя. Жидкий янтарь разлился внутри, обжигая и согревая. Успокаивая, как и Тонкс, продолжающая гладить меня.

Ужас схлынул, и первым порывом было отстраниться, сбежать в другую комнату… Я страшно боялся, что Тонкс начнёт жалеть меня. Но взглянув ей в глаза, я понял, что мне так не хочется сейчас оставаться одному. Поэтому я положил голову ей на колени и позволил себе расслабиться, раствориться в этой ласке.

Уснули мы в тот вечер вместе. А утром я долго лежал и смотрел на неё. Торчащие в разные стороны волосы больше не казались мне нелепыми, как и её полосатые носки. Огромная футболка, которая всё время сползала у неё с одного плеча, сейчас выглядела даже мило.

Тонкс проснулась и сонно посмотрела на меня. Наверное, почувствовала мой взгляд.

— Доброе утро, — прошептал я.

— Доброе, — пробормотала она в ответ, зевая. — А у тебя классная постель.

— Понравилась?

— Ага, надо будет ещё как-нибудь повторить. А то мой диван хоть и наколдованный, но всё равно жёсткий, — пожаловалась Тонкс, скорчив забавную рожицу.

В этом была она вся: гримасничала, шутила, разбивала всё вдребезги и снова чинила. Наверное, при желании она могла починить абсолютно всё. И всех.

После

— Мэтра арестовали, — огорошил меня Забини.

Я непонимающе посмотрел на него. Наверное, ослышался. Мэтра не могли арестовать. Слишком много у старого лиса было власти и денег.

Мы сидели в дешёвой забегаловке в Лютном переулке и болтали о делах. Мне надо было как-то налаживать свой бизнес, если я не хотел пойти по миру. Оказывается, я две недели не появлялся в офисе, а после исчезновения Вейн дело совсем застопорилось. Конкуренты сели на хвост и за время моего отсутствия сумели переманить часть клиентов. Плохо, но не смертельно. Шанс вновь встать на ноги у меня всё ещё был. Конечно, если меня не убьют в ближайшие дни.

— В чём его обвиняют?

— Как? Ты разве не знаешь? — Забини недоверчиво прищурился. — Авроры считают, что он и был там самым Резчиком. Его обвиняют в пятнадцати убийствах и двух исчезновениях.

— Ромильда?!

— Да, — он невесело усмехнулся и добавил: — И ещё какой-то аврор.

— Кто? — неожиданно для себя хрипло спросил я, резко подавшись вперёд. В голове вертелся образ, полустёртое воспоминание, состоявшее из запаха вишен и горьких кофейных поцелуев. Неужели я встречался с аврором? Не может быть! Я ненавидел их всех без исключения.

— Откуда я знаю? Исчез и всё. Министерство, знаешь ли, не рассказывает простым волшебникам все детали.

— А Поттер? Он может знать? — ужасно хотелось закурить или выпить. Но от первой дурной привычки я избавился ещё в школе, а напиваться в средине дня было не очень разумно. За мной всё ещё следили.

— Возможно, — протянул приятель. — У тебя с ним какие-то дела?

— Возможно, — уклончиво ответил я и бросил на стол пару сиклей.

Кажется, я нашёл того, кто поможет мне разобраться во всём этом дерьме.

До

Я давно напрашивался в гости к Тонкс. Хотел познакомиться с её семьей: матерью и сыном. Блэки и Малфои, как ни крути, были не чужие друг другу.

Нимфадора так не считала. Она упиралась, отнекивалась и находила сотни причин, чтобы отказать мне. А однажды вечером, напившись, рассказала, что после смерти мужа поссорилась с матерью и друзьями. Первая винила её в том, что она бросила сына и ушла воевать в ту страшную ночь. Назвала её плохой матерью и наговорила ещё кучу гадостей. Отчасти, Нимфадора понимала, что заслужила выволочку, но от этого всё равно легче не стало. Было время, когда Тонкс жалела, что не погибла вместе с Люпином.

С Андромедой они отдалились, и их общение свелось к праздничным открыткам и Тедди, который тонким мостиком продолжал соединять мать и дочь. Друзья тоже осуждали Тонкс. Это её ранило, но она не жаловалось. Просто всё чаще выбирала одиночество.

В ответ на откровенность я рассказал ей о подземельях мэнора. О Розье с кофе и Рабастане с набором ножиков и крючков. И про крики, и лечащие зелья, и стерилизующие заклинания, и подносы с едой, которые меня заставляли носить людям Тёмного лорда. Как же я ненавидел всё это! И боялся.