Петер Профит — талантливый делец, а зарабатывает на жизнь он с помощью таких экзотических профессий, как портновская ходячая реклама, рукоприкладство, пачкотня, сапого-собако-морательство, лже-почта и...
12 мин, 53 сек 17549
Обыкновенно дело происходило так: Помпеи, вывалявшись в грязи, садился у дверей магазина и поджидал какого-нибудь денди в блестящих, как зеркало, сапогах. Затем бросался к нему навстречу и терся о его ботфорты. Денди изрыгал проклятие и оглядывался, нет ли поблизости чистильщика сапог. Поблизости находился я с ваксой и щетками. Все улаживалось в одну минуту, и я получал сикспенс. В течение некоторого времени дело шло сносно. Я не жаден, но моя собака оказалась жадной. Я уделял ей треть доходов, а она требовала половину. На это я не мог согласиться, — мы поссорились и расстались.
Я попробовал ходить с шарманкой и, могу сказать, довольно успешно. Это простое, легкое дело, не требующее особенных способностей. Вы можете завести шарманку с одним мотивом, а для того, чтобы привести ее в порядок, достаточно открыть механизм и хорошенько ударить по нему три-четыре раза молотком. Это улучшает тон шарманки и приспособляет его для деловых целей. Затем вы надеваете ее на спину и бродите по улицам. Если заметите, что перед каким-нибудь домом настлана солома, а дверной молоток обернут кожей, — остановитесь и начинайте вертеть ручку шарманки с таким видом, словно вы собираетесь играть до второго пришествия. Вскоре отворится окно, и кто-нибудь бросит вам сикспенс с требованием: «Получи и убирайся», и проч. Я знаю, что многие шарманщики «убираются» за эту сумму, но я, со своей стороны, затратил на шарманку слишком значительный капитал, чтобы«убираться» меньше, чем за шиллинг.
Это занятие доставляло мне хороший доход, но во многих отношениях не удовлетворяло меня, так что я решил бросить его. Дело в том, что у меня не было обезьянки, — к тому же американские улицы так грязны, демократическая чернь так нахальна и несносных уличных мальчишек такая бездна.
В течение нескольких месяцев я оставался без работы и, наконец, занялся фальшивой почтой. Обязанности здесь очень просты и небезвыгодны. Например, рано утром я заготовлял фальшивые письма. Написав несколько строк более или менее таинственного содержания, я подписывал «Том Добсон» или«Бобби Томкинс». Сложив, запечатав, наклеив фальшивую марку какой-нибудь отдаленной местности — Нью-Орлеан, Бенгалия, Ботани-Бей и т. п., — я отправлялся в обход, делая вид, что страшно спешу. Я всегда заходил в богатые дома, отдавал письмо и получал плату. Никто не откажется заплатить за письмо — люди так глупы, — а пока оно будет распечатано, я успею свернуть за угол. Самое скверное, что эта профессия требует усиленной ходьбы и беготни. Кроме того, меня не на шутку мучила совесть. Я не выношу, когда бранят неповинных людей, — а вскоре весь город проклинал Тома Добсона и Бобби Томкинса самыми страшными проклятиями. Я с отвращением умыл руки и бросил это дело.
Моя восьмая и последняя операция была кошководство. Это занятие оказалось приятным, доходным и очень простым. Как известно, кошки решительно наводнили страну, так что в последнюю достопамятную сессию законодательного собрания была подана петиция об уничтожении этого зла, с бесчисленными и почтенными подписями. Собрание оказалось на высоте своего положения и, рассмотрев много мудрых и полезных проектов, издало кошачий акт. В первоначальной форме закон назначал известную плату за кошачью голову (четыре пенса за штуку), но сенат заменил «головы» хвостами. Разумность этой поправки была так очевидна, что палата приняла ее nem. con.
Как только губернатор обнародовал билль, я затратил все свое состояние на покупку котов и кошек. Сначала я предложил им питаться мышами (дешевая пища), но они подняли такой гвалт, что я счел более благоразумным раскошелиться и стал кормить их устрицами и черепахами. Теперь их хвосты приносят мне изрядный доход, так как я нашел способ при помощи макасарского масла получать три выводка в год. Я с удовольствием убедился, что животные вскоре привыкли обходиться без хвостов. Ввиду этого я считаю себя богатым человеком и приторговываю дачу на реке Гудзон.
Я попробовал ходить с шарманкой и, могу сказать, довольно успешно. Это простое, легкое дело, не требующее особенных способностей. Вы можете завести шарманку с одним мотивом, а для того, чтобы привести ее в порядок, достаточно открыть механизм и хорошенько ударить по нему три-четыре раза молотком. Это улучшает тон шарманки и приспособляет его для деловых целей. Затем вы надеваете ее на спину и бродите по улицам. Если заметите, что перед каким-нибудь домом настлана солома, а дверной молоток обернут кожей, — остановитесь и начинайте вертеть ручку шарманки с таким видом, словно вы собираетесь играть до второго пришествия. Вскоре отворится окно, и кто-нибудь бросит вам сикспенс с требованием: «Получи и убирайся», и проч. Я знаю, что многие шарманщики «убираются» за эту сумму, но я, со своей стороны, затратил на шарманку слишком значительный капитал, чтобы«убираться» меньше, чем за шиллинг.
Это занятие доставляло мне хороший доход, но во многих отношениях не удовлетворяло меня, так что я решил бросить его. Дело в том, что у меня не было обезьянки, — к тому же американские улицы так грязны, демократическая чернь так нахальна и несносных уличных мальчишек такая бездна.
В течение нескольких месяцев я оставался без работы и, наконец, занялся фальшивой почтой. Обязанности здесь очень просты и небезвыгодны. Например, рано утром я заготовлял фальшивые письма. Написав несколько строк более или менее таинственного содержания, я подписывал «Том Добсон» или«Бобби Томкинс». Сложив, запечатав, наклеив фальшивую марку какой-нибудь отдаленной местности — Нью-Орлеан, Бенгалия, Ботани-Бей и т. п., — я отправлялся в обход, делая вид, что страшно спешу. Я всегда заходил в богатые дома, отдавал письмо и получал плату. Никто не откажется заплатить за письмо — люди так глупы, — а пока оно будет распечатано, я успею свернуть за угол. Самое скверное, что эта профессия требует усиленной ходьбы и беготни. Кроме того, меня не на шутку мучила совесть. Я не выношу, когда бранят неповинных людей, — а вскоре весь город проклинал Тома Добсона и Бобби Томкинса самыми страшными проклятиями. Я с отвращением умыл руки и бросил это дело.
Моя восьмая и последняя операция была кошководство. Это занятие оказалось приятным, доходным и очень простым. Как известно, кошки решительно наводнили страну, так что в последнюю достопамятную сессию законодательного собрания была подана петиция об уничтожении этого зла, с бесчисленными и почтенными подписями. Собрание оказалось на высоте своего положения и, рассмотрев много мудрых и полезных проектов, издало кошачий акт. В первоначальной форме закон назначал известную плату за кошачью голову (четыре пенса за штуку), но сенат заменил «головы» хвостами. Разумность этой поправки была так очевидна, что палата приняла ее nem. con.
Как только губернатор обнародовал билль, я затратил все свое состояние на покупку котов и кошек. Сначала я предложил им питаться мышами (дешевая пища), но они подняли такой гвалт, что я счел более благоразумным раскошелиться и стал кормить их устрицами и черепахами. Теперь их хвосты приносят мне изрядный доход, так как я нашел способ при помощи макасарского масла получать три выводка в год. Я с удовольствием убедился, что животные вскоре привыкли обходиться без хвостов. Ввиду этого я считаю себя богатым человеком и приторговываю дачу на реке Гудзон.
Страница 4 из 4
