За окном дома Юрия Владивостоцкого шёл дождь, но не просто шёл, а лил как из ведра. Это был самый скучный день Юрия. Но он даже и не предполагал, что именно в этот скучный день с ним начнется нечто необыкновенное…
291 мин, 51 сек 3187
— Какую бумагу? — уже усмехнулся Юрий. И правда, что городил этот старый, выживший из ума человек?…
— Которую Вы оставили без внимания, — отвечал старик, — только потому, что она оказалась не вся; не полностью.
— Бумага оказалась не вся — не полностью? — уточнил Юрий, улыбаясь.
— Вы должны понимать, о чём я говорю, — заметил старик. — О лжемилиционерах, о восемнадцати чёрных «асфальтированных» руках. О одноногой и немой, о пролетающих мимо… Не понимаете?
— Не понимаю, — ответил Юрий, несмотря на своё сердце, которое заметно ёкнуло… Но он не обратил ни на что внимания.
— Но вспомните о…
— Послушайте, старичёк, — перебил его Юрий «очень сдержанным» деланным голосом, — я не желаю ни о чём вспоминать. Поймите Вы, что я не лечащий Ваш врач, если Вы это имеете в виду. И лучше Вам пойти поискать ещё одну«Хонду» и загорающую возле неё парочку, или сходить на Луну пешком, или просто улететь куда-нибудь на упряжке слонов, наглотавшись колёс. Только не мозолить тут нам глаза. В противном случае мне придётся Вам посодействовать. Я надеюсь, Вы меня понимаете, старичок?
Так старик оставил их в покое, взобравшись на лесистый пригорок и двинувшись в сторону шоссе А-188. И через полминуты, как старик исчез с пляжа, Алла и Юрий пошли купаться, оставив купальники в машине, как и намеревались до появления этого полоумного старика.
Всё, больше Юрий о старике не вспоминал, пока солнце не зашло за горизонт и не наступил вечер.
Старик в это время уже нашёл тропинку и быстро шёл к шоссе, что-то бормоча себе под нос всё время:
— Что-то страшное скоро начнётся, — бормотал он удручённо, пока до шоссе оставалось идти ещё чуть-чуть меньше километра. — Не зря ведь мне этой ночью приснился его пьяный дед. Лучше б я спать не ложился! Вылечил называется бессонницу голоданием и долгими прогулками!
Надо полагать, к шоссе он так стремился не для того, чтоб добраться до города, поймав какую-нибудь машину, а для того, чтоб под эту машину броситься…
Юрий прекрасно провёл этот день с Аллой. Они всё время пробыли на пляже, и может только потому что день был будничный, на пляже никого не появилось, пока… пока солнце не зашло за горизонт…
Бесспорно, день Юрию понравился, хоть его всё время и подмывало вернуться домой и написать что-нибудь о этом сумасшедшем старике (в голове у него неожиданно разросся новый СЮЖЕТ, что никакого «стопа» — никакой«недоделки» в этом рассказе даже и намереваться не должно было); он уже хотел достать из бардачка машины блокнот, который он везде возил с собой для«всяких пожарных случаев»(если возникнет какая-нибудь сногсшибательная идея, заставящая его бросить всё на свете и схватить в руки карандаш), и начать делать какие-нибудь наброски, только бы не«закапывать» ничего, но… всячески старался сдерживать себя, только потому что не всем он мог открыться в том, что он писатель.
Но вот солнце приготовилось к закату, вода нагрелась, и секунду спустя после того как солнце за горизонтом исчезло, Юрий и Алла решили окунуться по последнему разу и одевать уже купальники и всё остальное, чтоб не опоздать к открытию дискотеки на Шаморе. Тут-то и появился тёмно-синий «уазик» с мигалками на крыше. Он неспеша полз по прибрежному песку, пока Юра и Алла целовались в засос и не видели, что вокруг происходит. Это был тот самый«уаз», что дождливым утром — несколько часов назад — проезжал мимо дома Юрия, и приняв его за самоуверенного деда в жёлтом комбинезоне, проехал мимо, прибавив скорость. Но на этот раз он, скорее всего, мимо проезжать не собирался, потому как остановился возле «Хонды» и замер…
— Юра, — вдруг прошептала Алла, изменив голос, — что это? — Взгляд её был устремлён в сторону берега, где стояла его «Хонда».
Он повернулся не для того, что посмотреть, «что это?», а, скорее, из-за настороженного тона своей подруги; настолько неожиданным оказался этот тон, что как полоснул его расколённой бритвой: он так повернулся, словно у него начался нервный тик.
Стоявший возле его «хонды» милицейский уаз выглядел очень неприятно; не потому, что заставил Юрия вспомнить о прочитанном им утром начале того захватывающего рассказа, которое он нашёл на чердаке, а, наверное, потому, что — по мнению Юрия — всякий в подобных ситуациях начинает чувствовать, как сердце постепенно приближается к пяткам, даже если этот«всякий» ни в чём не виноват и переполнен миролюбием и верой в Бога.
В это время задняя дверца «уаза» открылась и из машины вышел милиционер, следом ещё два.
— Ну давайте, детки, выходите из воды, — проговорил им один из них, явно не годившийся им в отцы, — разговорчик к вам небольшой есть.
— Ну вы хоть купальники-то киньте, — крикнул в ответ Юрий, — не будем же мы в таком виде…
— Выйди и возьми, — сказал ему милиционер. — Нас ты своими «достоинствами» не удивишь.
— А в чём дело? — поинтересовалась у них Алла (стоя в воде по шею, но прикрывая руками что надо) сильным голосом, пока её друг побрёл к берегу. — Что случилось-то?
— Которую Вы оставили без внимания, — отвечал старик, — только потому, что она оказалась не вся; не полностью.
— Бумага оказалась не вся — не полностью? — уточнил Юрий, улыбаясь.
— Вы должны понимать, о чём я говорю, — заметил старик. — О лжемилиционерах, о восемнадцати чёрных «асфальтированных» руках. О одноногой и немой, о пролетающих мимо… Не понимаете?
— Не понимаю, — ответил Юрий, несмотря на своё сердце, которое заметно ёкнуло… Но он не обратил ни на что внимания.
— Но вспомните о…
— Послушайте, старичёк, — перебил его Юрий «очень сдержанным» деланным голосом, — я не желаю ни о чём вспоминать. Поймите Вы, что я не лечащий Ваш врач, если Вы это имеете в виду. И лучше Вам пойти поискать ещё одну«Хонду» и загорающую возле неё парочку, или сходить на Луну пешком, или просто улететь куда-нибудь на упряжке слонов, наглотавшись колёс. Только не мозолить тут нам глаза. В противном случае мне придётся Вам посодействовать. Я надеюсь, Вы меня понимаете, старичок?
Так старик оставил их в покое, взобравшись на лесистый пригорок и двинувшись в сторону шоссе А-188. И через полминуты, как старик исчез с пляжа, Алла и Юрий пошли купаться, оставив купальники в машине, как и намеревались до появления этого полоумного старика.
Всё, больше Юрий о старике не вспоминал, пока солнце не зашло за горизонт и не наступил вечер.
Старик в это время уже нашёл тропинку и быстро шёл к шоссе, что-то бормоча себе под нос всё время:
— Что-то страшное скоро начнётся, — бормотал он удручённо, пока до шоссе оставалось идти ещё чуть-чуть меньше километра. — Не зря ведь мне этой ночью приснился его пьяный дед. Лучше б я спать не ложился! Вылечил называется бессонницу голоданием и долгими прогулками!
Надо полагать, к шоссе он так стремился не для того, чтоб добраться до города, поймав какую-нибудь машину, а для того, чтоб под эту машину броситься…
Юрий прекрасно провёл этот день с Аллой. Они всё время пробыли на пляже, и может только потому что день был будничный, на пляже никого не появилось, пока… пока солнце не зашло за горизонт…
Бесспорно, день Юрию понравился, хоть его всё время и подмывало вернуться домой и написать что-нибудь о этом сумасшедшем старике (в голове у него неожиданно разросся новый СЮЖЕТ, что никакого «стопа» — никакой«недоделки» в этом рассказе даже и намереваться не должно было); он уже хотел достать из бардачка машины блокнот, который он везде возил с собой для«всяких пожарных случаев»(если возникнет какая-нибудь сногсшибательная идея, заставящая его бросить всё на свете и схватить в руки карандаш), и начать делать какие-нибудь наброски, только бы не«закапывать» ничего, но… всячески старался сдерживать себя, только потому что не всем он мог открыться в том, что он писатель.
Но вот солнце приготовилось к закату, вода нагрелась, и секунду спустя после того как солнце за горизонтом исчезло, Юрий и Алла решили окунуться по последнему разу и одевать уже купальники и всё остальное, чтоб не опоздать к открытию дискотеки на Шаморе. Тут-то и появился тёмно-синий «уазик» с мигалками на крыше. Он неспеша полз по прибрежному песку, пока Юра и Алла целовались в засос и не видели, что вокруг происходит. Это был тот самый«уаз», что дождливым утром — несколько часов назад — проезжал мимо дома Юрия, и приняв его за самоуверенного деда в жёлтом комбинезоне, проехал мимо, прибавив скорость. Но на этот раз он, скорее всего, мимо проезжать не собирался, потому как остановился возле «Хонды» и замер…
— Юра, — вдруг прошептала Алла, изменив голос, — что это? — Взгляд её был устремлён в сторону берега, где стояла его «Хонда».
Он повернулся не для того, что посмотреть, «что это?», а, скорее, из-за настороженного тона своей подруги; настолько неожиданным оказался этот тон, что как полоснул его расколённой бритвой: он так повернулся, словно у него начался нервный тик.
Стоявший возле его «хонды» милицейский уаз выглядел очень неприятно; не потому, что заставил Юрия вспомнить о прочитанном им утром начале того захватывающего рассказа, которое он нашёл на чердаке, а, наверное, потому, что — по мнению Юрия — всякий в подобных ситуациях начинает чувствовать, как сердце постепенно приближается к пяткам, даже если этот«всякий» ни в чём не виноват и переполнен миролюбием и верой в Бога.
В это время задняя дверца «уаза» открылась и из машины вышел милиционер, следом ещё два.
— Ну давайте, детки, выходите из воды, — проговорил им один из них, явно не годившийся им в отцы, — разговорчик к вам небольшой есть.
— Ну вы хоть купальники-то киньте, — крикнул в ответ Юрий, — не будем же мы в таком виде…
— Выйди и возьми, — сказал ему милиционер. — Нас ты своими «достоинствами» не удивишь.
— А в чём дело? — поинтересовалась у них Алла (стоя в воде по шею, но прикрывая руками что надо) сильным голосом, пока её друг побрёл к берегу. — Что случилось-то?
Страница 13 из 79
