Чердак

— Что случилось, то случилось, — ответил ей другой милиционер, своим тоном показывая, что, мол, не надо нам задавать такие вопросы, красоточка, ты не в кино, и если будет надо, то в отделение тебя мы в любом виде увезём.

Юрий же через полминуты выбрался из воды, спокойно — без суеты — подошёл к своей «Хонде», и тут его сшибли с ног: кто-то ударил его так по ногам, что он аж кувыркнулся, приземлившись на песок затылком.

— Да дай ты ему одеться, — услышал упавший Юрий насмешливый голос милиционера, в то время как его Алла что-то голосила из воды.

— Вставай! — приказал ему ударивший. — Чё разлёгся, неженка хренова?

— Васёк, завязывай, — попросил его товарищ. И объяснил кое-что поднимающемуся на ноги обнажённому Юрию: — Он думал, что у тебя в машине оружие.

— Где купальники? — спрашивал Юрия третий милиционер, не подходя к «Хонде» и глядя Юрию в лицо.

— На сиденье лежат, — ответил тот, поднявшись на ноги.

Ударивший его по ногам подошёл к машине, взял с сиденья плавки и лифчик Аллы и кинул ей. — Одевайся и к машине, — заметил он ей в то время, как купальник улетел немного дальше чем она стояла, так, что ей пришлось немного проплыть за своими вещами, пока милиционер кинул её парню плавки прямо в лицо.

— Залазь, — сказал он одевшемуся Юрию, открыв торцевую дверь «уаза», ведущую в узкую кабинку, в которой обычно «клиентов» доставляют в отделения. И Юрий молча залез. Он, конечно, мог бы задать пару вопросов, но он на пляже был один, если не считать завязывающей сзади лифчик Аллы, и они могли бы применить силу и расценить это потом, как«сопротивление». Он, как художник, имел способность расценивать разные вещи и жизненные ситуации.

Дверца за ним захлопнулась и всё — летний вечер погрузился во мрак, и Юра уже не слышал, что там происходило между Аллой и милиционерами. С детства он отличался приличной трусостью и слабохарактерностью, так что ему очень часто приходилось «надевать маску». Но сейчас, в кабинке «уаза», он бы наверняка услышал, если б за её пределами начало происходить нечто странное; крики-то Аллы он наверняка услышал бы. Но, судя по доносившимся с пляжа звукам, ничего особенного не происходило: слышался спокойный голос Аллы (она отвечала им на какие-то вопросы), потом задняя дверца «уаза» захлопнулась, и автомобиль тронулся с места, в то время как двигатель его«хонды» заработал… Благо, что эти ублюдки хоть дали ему одеться, а не повезли в одних плавках.

Около получаса УАЗ гнал на повышенных скоростях, пока не остановился у двери отделения милиции и через несколько секунд дверь, отделяющая Юрия от свободы, открылась и выпустила его на свежий воздух.

— Пошли, — легонько толкнул его в спину сопровождающий милиционер, заводя в дверь отделения.

«Слава богу, что это не восемнадцати-этажный дом, — подумалось в это время Юрию, едва он вспомнил некоторые детали из прочитанного утром» начала«произведения, и проходя мимо задней дверцы» УАЗа«, он увидел сидевшую там между двумя здоровяками Аллу, — и над входом не висит чистенькая-свеженькая табличка (такая же новенькая, как та телефонная будка — мусорное окно… ), извещающая, что это ОТДЕЛЕНИЕ МИЛИЦИИ 13»…

— Ну, рассказывай, — обратился к нему один из сопровождающих, после того как его (Юрия) ввели в помещение отделения и механическая дверь захлопнулась за ещё двумя вошедшими милиционерами, Аллы среди которых не было. — Чувствуй себя как на духу.

— И что же мне рассказывать? — поинтересовался Юрий.

— Девчонку где снял? — ответили ему.

— Это она сказала, что я «снял» её? — опять спросил Юрий.

— Много вопросов задаёшь, — сказали ему, дожидаясь ответа на свой.

— Вы выражения-то выбирайте, — отвечал он. — «Снял»! Она моя невеста…

— Ну, это ты в другом месте будешь на уши вешать, — перебили его. — А здесь ты нам чистосердечно признаешься во всех своих проступках.

— В каких ещё проступках? — никак не мог уразуметь он.

— Изнасилование, — медленно, почти по слогам, проговорил ему допрашивающий.

— Что?! — У него от удивления аж чуть челюсть не отвисла.

— Сексуальное насилие над несовершеннолетними, — повторили ему как плохо слышащему.

— Несовершеннолетними?! — теперь он был уже изумлён. — Во-первых, ей 19 лет…

— Это она тебе сказала, — перебили его. — А по документам ей послезавтра 18 исполняется.

У Юрия не было слов.

— Сейчас она напишет заявление, — говорили ему, — мы составим протокольчик, и твоё «чистосердечное» уже припоздает. Так что садись-ка и напиши всё, пока не поздно — пока тебе совсем хреново не стало.

— Я не знаю, чего вы хотите, — говорил Юрий, не зная, чего другого говорить, — но изнасилования никакого не было.

— А если тебя побить немного? — поинтересовались у него милиционеры. — А может пару пыток провести, и твой язычок всё-таки развяжется?

Но тут, через пластиковую стену, Юрий увидел как в открывшуюся дверь вошла Алла в сопровождении милиционера, направляющаяся в сторону входа в помещение, где Юрия допрашивали.