Чердак

— С чердаком, — поправил его Юра, не сдержавшись от остроты.

— Это не смешно, — заметил тот. — Когда весь город с ума сходит… Хотя, изобретены вакцины, так что не всем обеспечена опасность. Но по ночам лучше не гулять.

— Лунатики? — незаметно ухмыльнулся Юрий.

— Вообще, в городе нашем последнее время происходят довольно-таки странные вещи, — произнёс он. — Люди пропадают…

— Бомжа не видел? — спросил его Юра, кивнув в сторону рельс, о которые ударился тот бродяга.

— А, — махнул тот рукой, — это ерунда. И контролёршу точно также слизали под перрон. Сумасшедших просто отлавливают по городу, затаскивают в подземные лаборатории и исследуют аномалии. Вообще, под перроном укромное местечко. Не мешало бы тебе залезть туда. А то по воздуху иногда летает… — Но он не стал договаривать.

— НЛО летает по воздуху, — попробовал Юра продолжить за него, — и людей ворует?

— У нас нету НЛО, — убедительно проговорил тот. — У нас есть… впрочем, это не важно. Главное, на вокзал не ходи. Но сегодня ночью ещё ничего — спокойно. А вот что будет завтра ночью… — и он не решился продолжать развивать мысль. Но немножко позже он всё-таки не сдержится и расскажет Юре кое-что… про грыза, например.

— А вчера ночью что было? — поинтересовался у него Юрий.

— Вчера-то я ещё не работал, — отвечал тот. — Всё началось сегодня: только солнце заплыло за горизонт и… началось. А вчера…

— Ну и что же за люди у вас жили, до сегодняшнего вечера? — продолжал Юра задавать вопросы.

— Самые отличные люди, — отвечал тот. — Дружелюбные, гостеприимные, добрые. Ничего отрицательного в них не было. Но вечером… сегодня… Даже я и то изменился.

— Значит, всё это длится в течение одной единственной ночи, — резюмировал Юра, — а ты мне рассказываешь это, как будто по меньшей мере год оно — всё это — шло.

— А ты думаешь, что за четыре часа мало чего успеет произойти? («И время потянулось медленно») Залезь, лучше, под перрон, дождись утра; глядишь, всё и поутихнет.

— Ты предлагаешь мне всю ночь просидеть под этим перроном? — переспросил его Юрий, словно тот ему про перрон ничего не сказал, а всего лишь сделал какой-то витиеватый намёк.

— Днём светлее чем ночью, — заметил ему тот, — для тебя — не для них. Да и утро всегда наводнено мудростью…

— Для кого, них? — не понял Юра, в то время, как до него откуда-то издалека донёсся неопределённый шум, как будто по двум линиям две электрички мчатся наперегонки (исключительно в сторону города мчатся, а не уезжают куда-то, если этот тип Юре ничего не наврал).

— Для «больных», — ответил плюгавый Юре, как бестолковому ребёнку растолковал самые элементарные вещи. — Позже ты узнаешь, как на основе атропина изготовляют глазные капли, с помощью которых ночью можно видеть лучше чем днём, а днём залезать под землю, так как атропин сопротивляется естественному свету вселенной.

— По землю… — повторял Юра, — … свету вселенной…

— В смысле, Солнцу, — пояснил тот. — А грыз просто так не укусит, — опять произнёс он несуразность.

— ГРЫЗ? — переспросил Юра, — или крыз, не расслышал.

— Грыз, — внятней произнёс тот. — Он как оса — жалит исключительно в больное место, только в отличие от осы — заражает. Так что, парень, тебе не имеет смысла продолжать бродить среди ночи; залезь под перрон, пока грыз не налетел на тебя, не то тебе здорово повезёт, если укусит он тебя два-три раза и выплюнет, не пожелав погрызть немного.

— А под перрон твой грыс не залетит! — решил Юра ему как бы подыграть. — Ты в этом на все сто уверен.

— Педики!! — донеслось откуда-то из тумана, с той стороны, куда ушла «контролёрша». Это были голоса трёх-четырёх явно нетрезвых ребят. — Зарыть педиков! Из-за них человечество вымирает — рождаемость падает!

— О, брат, пропал ты! — отреагировал на голоса плюгавый. — Они меня сквозь туман увидели. Сейчас и тебе достанется, со мной за пару. Потому что под перрон залезть тебе гордость не позволит.

— Да что ты заладил со своим перроном! — начало Юру уже раздражать слово «перрон».

Из тумана в это время вышли двое бритоголовых молодчиков; секунды через три следом выскочил и третий.

— Вот они, голубые! — раздался от ребят довольный голос. — Медленно режем их, пацаны, пусть повоют, словят кайф от адской боли.

— Залазь, твою мать, под перрон! — прошипел Юре плюгавый. — Они за тобой не полезут!

— Чё ты шепчешь, гомосек! — двинулся один из тройки бритоголовых на плюгавого, и в руках у него щёлкнуло выскочившее из рукоятки лезвие. — Щас я тебе нос отрежу!

Юра машинально отскочил в сторону, собираясь спрыгнуть с перрона, чтоб попробовать воспользоваться советом плюгавого; тут-то до него и дошло, что за шум доносился до него издалека (две электрички мчатся наперегонки)… Это действительно приближались два электропоезда, и ехали они излишне быстро; туман и ночь скрывали, как далеко они находятся от перрона, под который Юра просто-таки стал вынужден залезть.

— Стоять, гандон, — прорычал второй бритоголовый Юре.