За окном дома Юрия Владивостоцкого шёл дождь, но не просто шёл, а лил как из ведра. Это был самый скучный день Юрия. Но он даже и не предполагал, что именно в этот скучный день с ним начнется нечто необыкновенное…
291 мин, 51 сек 3177
Однажды она погналась за двумя подростками, что смотрели на неё косо; погналась, даже несмотря на то что те забежали в подвал… И полчаса её не было. Подростков же с тех пор больше никто не видел. Старуха эта очень легко объяснилась с милицией, так, что на неё просто нечего было «навешать». Весь подвал прочесали насквозь, но никаких следов… словно подростки были всего лишь галлюцинациями. Старуха же, пока прочёсывали подвал, как-то странно ухмылялась. С тех пор её многие стали остерегаться, и дети уже над ней не смеялись. Но немного позже, она куда-то испарилась.
«Старая ведьма отбросила коньки?», могли бы задуматься многие. Но все знали, что эта «старая ведьма» появляется в городе ещё неожиданнее чем исчезает. И вот её ровно два года никто не видел. Но откуда мне было знать, что появится она настолько неожиданно, не перед кем-нибудь, а именно передо мной, и впервые заговорит… (в районе её знали как«немую»: всё она делала молча, гонялась за детворой и объяснялась потом с милицией).
После того, как она прошамкала мне «а то я могу и не мешать», она быстренько — грациозно — поковыляла куда-то в сторону и исчезла в темноте ближайшего подъезда. И летний вечерний полумрак вокруг вдруг сгустился ещё сильнее.
Мне хотелось отойти от будки, вернуться домой и включить телевизор (через пять минут начиналась моя любимая телепередача «Добрый вечер» с Игорем Угольниковым), но вместо этого я подошёл к будке и дёрнул за ручку, открыв дверцу… Нехотя вошёл в будку и тут же — вести я себя старался как можно естественнее — наугад набрал номер…
Мимо проходили трое каких-то юношей, даже не обратив на меня (на эту телефонную будку) внимания; они что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга. «И я ей тогда вставил, — донеслись до меня обрывки фраз, пока трубка издавала гудки. — Я сразу кончать не хотел»…; «А я вчера сразу три целки порвал, — перебил его другой. — Кровяки было»… Так они и прошли мимо. И сразу как завернули за угол, гудки в трубке прекратились…
— Хотите сказать, что вы ничего не видели? — заговорил из трубки мужской голос, вместо обычного «алло», и, по всей видимости, обращался этот голос непосредственно ко мне.
— Что я не видел? — вырвалось у меня. Вообще, я хотел повесить трубку, но… почему-то мне захотелось пообщаться с этим причудливым голосом, владелец которого наверняка накурился чего-то нехорошего.
— Ой, не придуривайтесь пожалуйста! — засмеялся мне в ответ этот странный тип. — Вы ведь сделали всё не просто так. Согласитесь со мной!
— Что я не просто так сделал? — не мог я понять его, вместо того, чтоб подыграть этому типу или начать умничать. — Вы с кем разговариваете, уважаемый?
— С вами, с кем же ещё! — говорил тот. — Вы являетесь единственным свидетелем. И не думайте, что отвертеться очень легко.
На такую чушь много чего можно было бы ответить, но я замялся — я не мог подобрать нужную фразу. Но повесить трубку и отправиться домой я не мог ещё сильнее.
— Многое предопределено, — продолжал голос. — Но всё уже началось. И лучше вам не сопротивляться. Не думайте, что…
— Слушайте, товарищ, — мягко перебил я его, — вы сумасшедший? Вы наркотики сегодня принимали?— сделал я ударение на слове «наркотики».
— Не надо иронизировать, — говорило из трубки. — Лучше подумайте хорошенько. Для вашего же блага.
— Какого, к едрёной воши, блага?— разговаривал я всё также мягко. — И как хорошенько я должен подумать?, я даже не спрашиваю, о чём.
— Сейчас это неважно, — говорил голос. — Всё будет позже. А сейчас…
— Что будет позже? — машинально перебил я его, уже собираясь повесить трубку.
— Нет, я вас совсем не пугаю, — говорил тот, словно отвечал на какой-то другой вопрос. — Мне — конкретно мне — это ни к чему. Возможно, это и кому угодно ни к чему. Так что я советую вам подумать. Для вашего же блага. Мне нет… — Я повесил трубку. Вообще, у меня неплохое чувство юмора и находчивость в любой сложной ситуации связанной с общением, и иногда я запросто могу поддержать любую тему, но здесь на меня что-то нашло, какое-то отупение — я как идиот стоял и мямлил этому шизофренику, когда мог бы на нём так отшутиться, что аж сам бы удивился собственному чувству юмора. Но я стоял и мямлил как будто мне звонил террорист, и моей жизни угрожала серьёзная опасность. Идиотизм какой-то!
Итак, я повесил трубку, на пару секунд задумался, надо ли мне ещё куда-нибудь позвонить, но вместо этого вышел из новенькой застеклённой, звукоизолированной будки и захлопнул за собой дверь…
Сумерки сгустились ещё сильнее. И, как мне показалось, темнело этим вечером быстрее чем обычно.
— Позвонил — поговорил? — прошамкал знакомый голос. И опять за моей спиной… Я резко обернулся. Подле самой телефонной будки стояла эта одноногая старуха с костылями, и, как всегда, на лице её мелькала эта настораживающая ухмылочка. Но как, чёрт возьми, она могла так неожиданно и незаметно подкрасться?
— Какая разница? — буркнул я ей.
— Не торопился бы, — заметила старуха. — Дома тебе делать нечего. Лучше позвони ещё куда-нибудь.
«Старая ведьма отбросила коньки?», могли бы задуматься многие. Но все знали, что эта «старая ведьма» появляется в городе ещё неожиданнее чем исчезает. И вот её ровно два года никто не видел. Но откуда мне было знать, что появится она настолько неожиданно, не перед кем-нибудь, а именно передо мной, и впервые заговорит… (в районе её знали как«немую»: всё она делала молча, гонялась за детворой и объяснялась потом с милицией).
После того, как она прошамкала мне «а то я могу и не мешать», она быстренько — грациозно — поковыляла куда-то в сторону и исчезла в темноте ближайшего подъезда. И летний вечерний полумрак вокруг вдруг сгустился ещё сильнее.
Мне хотелось отойти от будки, вернуться домой и включить телевизор (через пять минут начиналась моя любимая телепередача «Добрый вечер» с Игорем Угольниковым), но вместо этого я подошёл к будке и дёрнул за ручку, открыв дверцу… Нехотя вошёл в будку и тут же — вести я себя старался как можно естественнее — наугад набрал номер…
Мимо проходили трое каких-то юношей, даже не обратив на меня (на эту телефонную будку) внимания; они что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга. «И я ей тогда вставил, — донеслись до меня обрывки фраз, пока трубка издавала гудки. — Я сразу кончать не хотел»…; «А я вчера сразу три целки порвал, — перебил его другой. — Кровяки было»… Так они и прошли мимо. И сразу как завернули за угол, гудки в трубке прекратились…
— Хотите сказать, что вы ничего не видели? — заговорил из трубки мужской голос, вместо обычного «алло», и, по всей видимости, обращался этот голос непосредственно ко мне.
— Что я не видел? — вырвалось у меня. Вообще, я хотел повесить трубку, но… почему-то мне захотелось пообщаться с этим причудливым голосом, владелец которого наверняка накурился чего-то нехорошего.
— Ой, не придуривайтесь пожалуйста! — засмеялся мне в ответ этот странный тип. — Вы ведь сделали всё не просто так. Согласитесь со мной!
— Что я не просто так сделал? — не мог я понять его, вместо того, чтоб подыграть этому типу или начать умничать. — Вы с кем разговариваете, уважаемый?
— С вами, с кем же ещё! — говорил тот. — Вы являетесь единственным свидетелем. И не думайте, что отвертеться очень легко.
На такую чушь много чего можно было бы ответить, но я замялся — я не мог подобрать нужную фразу. Но повесить трубку и отправиться домой я не мог ещё сильнее.
— Многое предопределено, — продолжал голос. — Но всё уже началось. И лучше вам не сопротивляться. Не думайте, что…
— Слушайте, товарищ, — мягко перебил я его, — вы сумасшедший? Вы наркотики сегодня принимали?— сделал я ударение на слове «наркотики».
— Не надо иронизировать, — говорило из трубки. — Лучше подумайте хорошенько. Для вашего же блага.
— Какого, к едрёной воши, блага?— разговаривал я всё также мягко. — И как хорошенько я должен подумать?, я даже не спрашиваю, о чём.
— Сейчас это неважно, — говорил голос. — Всё будет позже. А сейчас…
— Что будет позже? — машинально перебил я его, уже собираясь повесить трубку.
— Нет, я вас совсем не пугаю, — говорил тот, словно отвечал на какой-то другой вопрос. — Мне — конкретно мне — это ни к чему. Возможно, это и кому угодно ни к чему. Так что я советую вам подумать. Для вашего же блага. Мне нет… — Я повесил трубку. Вообще, у меня неплохое чувство юмора и находчивость в любой сложной ситуации связанной с общением, и иногда я запросто могу поддержать любую тему, но здесь на меня что-то нашло, какое-то отупение — я как идиот стоял и мямлил этому шизофренику, когда мог бы на нём так отшутиться, что аж сам бы удивился собственному чувству юмора. Но я стоял и мямлил как будто мне звонил террорист, и моей жизни угрожала серьёзная опасность. Идиотизм какой-то!
Итак, я повесил трубку, на пару секунд задумался, надо ли мне ещё куда-нибудь позвонить, но вместо этого вышел из новенькой застеклённой, звукоизолированной будки и захлопнул за собой дверь…
Сумерки сгустились ещё сильнее. И, как мне показалось, темнело этим вечером быстрее чем обычно.
— Позвонил — поговорил? — прошамкал знакомый голос. И опять за моей спиной… Я резко обернулся. Подле самой телефонной будки стояла эта одноногая старуха с костылями, и, как всегда, на лице её мелькала эта настораживающая ухмылочка. Но как, чёрт возьми, она могла так неожиданно и незаметно подкрасться?
— Какая разница? — буркнул я ей.
— Не торопился бы, — заметила старуха. — Дома тебе делать нечего. Лучше позвони ещё куда-нибудь.
Страница 4 из 79
