Чердак

— Что вы такое городите, бабуля? — очень мягко полюбопытствовал я у старухи.

— Для твоего же блага, — донеслось от старухи.

— Что для моего же блага? — продолжал я любопытствовать, не придав значения её словам «для вашего же блага».

— Многое, — шамкала та. — И самое необходимое. То, что нужно.

— Кому нужно?

— Не только тебе, — отвечала та. — Так что торопиться сейчас никуда не надо.

— Ну, может быть и не надо, — сказал я, — я не спорю. — И зашагал в сторону дома.

— Молодой человек, — остановила меня старуха, исчезающего в подъезде, — Вы что-то уронили.

— Что я уронил? — задержался я с входом в подъезд (вообще, на улице этим вечером кроме меня и старухи, казалось, больше никого не было. Неподалёку пролегала проезжая часть, по которой машины сновали и днём и ночью. Но этим вечером даже дорога была пуста. Что такое…

— По-моему, бумажник, — ответила на мой вопрос старуха.

Чёрт! как это я сразу не догадался — карман моей куртки стал немного свободнее не просто так. Я пошарил рукой. И, действительно, бумажника в нём не хватало; бумажника с сотней рублей (новых) и тремя сотнями долларов… да ещё и с ключами и паспортом.

— Вот именно, — подтвердила одноногая старуха. — И не проси меня, чтоб я зашла в телефонную будку, подняла бумажник и принесла его тебе, а ты наградил бы меня за это несколькими десяточками. Бесполезно.

— Да я и не собираюсь просить, — проговорил я, выходя из подъезда и направляясь в сторону телефонной будки. — Но отблагодарить вас за внимательность и честность не мешало бы…

— Не за что меня благодарить, — проговорила старуха. — Да и некогда уже. Я думала, можно было бы, но… уже поздно. Я ничего не сказал на эту её странную речь, только открыл телефонную будку, поднял с пола бумажник и решил проверить, всё ли там на месте, мало ли. Хоть старушка и выглядит в некоторой степени честной, но… какая-то она странная.

Всё было на месте. Но когда я оторвал взгляд от бумажника, никакой старушки вокруг не было. Да и дорога перестала пустовать — на ней показался первый автомобиль. Он двигался несколько быстрее чем положено и на поворотах сопровождал своё движение жутковатым повизгиванием колёс о дорогу. Это был красный «ниссан-патрол». Не сбавляя скорости, он свернул на подъездную дорогу к нашим домам… собрался было пролететь мимо меня и этой телефонной будки, но… прочные покрышки «патролловских» колёс завизжали как резаные — «патрол» проделал десяти-двадцатиметровый тормозной путь, оставляя на изуродованном дождями асфальте чёрные как ночь полосы, и замер у телефонной будки. Тут же все дверцы джипа распахнулись и уже через пару секунд меня окружили пятеро молодых и крепких милиционеров.

— Документы есть? — спросил меня один из них. Рука же моя в это время машинально залазила в бумажник, извлекая оттуда паспорт.

— Так, давай его в машину, — проговорил кому-то этот (судя по погонам, лейтенант) милиционер, выхватывая у меня паспорт и, даже не открыв его, засовывая себе в карман, — а я пока осмотрю тут всё.

Вот это здорово! Ничего не скажешь! Я бы конечно мог мягко — очень мягко — попросить их помочь мне убедиться в том, что они работники милиции а не кто попало, но боялся, что они могут меня неправильно понять. Очень уж круто эти граждане «легавые» были настроены.

Лейтенант — пока меня сопровождали до «патрола», так, словно я сильно сопротивлялся — в это время быстренько осмотрел телефонную будку и всё вокруг неё, и ещё быстрее залез в машину, захлопнув за собой дверь с такой силой, что у меня аж мурашки по коже пробежались.

«В чём дело?», хотел было спросить я как можно резче (не для того, чтоб показать им, что если я со стороны и выгляжу не очень сильным в моральном плане, то они в этом глубоко ошибаются, а для того, чтоб они ответили мне «дело у прокурора!»), но подумав пару секунд, спросил совсем другое:

— Вы, ребята, адресом не ошиблись?

— Ты сейчас звонил по тому телефону? — спросил меня один из них, тыча пальцем в сторону давным-давно исчезнувшей в дали телефонной будки. А у меня от неожиданности аж в глазах на секунду потемнело, если не от недоедания. Какая-то большая и серьёзная ФИГНЯ начинается, насколько мне показалось, и эти парни, наряженные в милицейские мундиры (на плече одного из этих парней висел хорошенький А. К.), наверняка только маленькая и незначительная часть большого но тоже незначительного НАЧАЛА (в сравнении со всем остальным ОНО — маленькая, растворившаяся в самом слабом потоке воздуха — пылинка).

— А что? — так ответил я ему на вопрос.

— Ну а кто же ещё?! — посмотрел лейтенант на своего коллегу, как на психа. — Не глухонемая же та старуха звонила!

— Может, вы хотя бы намекнёте мне… — решил я всё-таки спросить у них «в чём дело?», но меня перебили:

— Утром, сегодня, ты чем занимался? — обращались непосредственно ко мне. — Вспомни всё до мелочей. Машина тем временем остановилась и двигатель замолк, всё погрузилось в тишину; за окнами лес и «патрол» замер посреди«пьяной» дороги. Все шесть человек, вместе с водителем, уставились на меня.