Чердак

— Ого! — округлились глаза у Юрия. — Это что, так быстро?

— Ты тупой?! Я же говорю: он откорректировал прошлое. Ну, если популярно выразиться, то я забеременела задним числом.

— А разве так бывает? — Он хотел бы ещё добавить «фарш невозможно провернуть назад», но на такое у него не повернулся бы язык.

— Слушай, ты! Чё ты ведёшь себя, как легкомысленная, наивная блондинка?

— А почему ты куришь? Ты ведь не курила! Он что, тоже откорректировал твоё прошлое? И на шесть месяцев назад ввёл в тебя стаж заядлой курильщицы?

Сначала она смерила его взглядом, потом, должно быть, подумала, что ей надоело выброжать и кривляться, поэтому присела на корточки и зарыдала.

— Что, — неуклюже пробормотал Юрий, — я тебя так сильно расстроил своей упрямой недоверчивостью? Ну, ты уж извини.

— Ты знаешь, почему он так быстро всё сделал? Почему я именно на шестом месяце. Потому, что он знает, что я не смогу избавиться от ребёнка. Если я избавлюсь именно на таком огромном сроке, то потом больше никогда не смогу забеременеть. И он это знал, и поэтому всё так гнусно подстроил.

— Может, это даже от меня ребёнок? — пробормотал Юрий ещё более неуклюже. — Ведь у тебя с ним ничего такого не было, верно?

— Я его ненавидела, — утирала Алла слёзы краем расстёгнутого халата. — А сейчас, когда ты пришёл, ненавижу ещё больше. Уходи. Пожалуйста, уходи! Я боюсь, что он убьёт нас обоих, если увидит нас вместе.

— Прям, как в мелодраме по телеку, — пробормотал Юрий перед тем, как выйти.

Потом он, правда, скорректировал в уме её фразу: «он убьёт нас обеих, если увидит нас вместе». Такое словосочетание не прозвучит, как тавтология, если учесть, что Алла не одна, а с ребёнком, который сладко спит у неё под сердцем.

Сейчас ему не так остро хотелось оказаться на чердаке. Он был очень сильно разочарован: «Наверно, если бы я притащил этому придурку тот дурацкий листок сразу… Ну, откорректируй он моё прошлое и верни в то время, где мне повстречается старик» зимагор«в телогрейке и валенках, на пляже, то потом бы этот» писака«подвёл ко мне эту Аллу и мысленно бы ей предложил выбирать между мной и ним… В общем, я уверен, что произошла бы точно такая же сцена, как сейчас.» Писака«же ведь не обещал распасться на молекулы, поэтому где гарантия, что эта его дурацкая рукопись сыграет для меня хоть какую-то роль».

Он взобрался на чердак… Нет, огромный лист с рукописью не вспыхнул как вампир, от попавших на его кожу солнечных лучей. Он всё так же лежал, на всё том же месте, словно дожидаясь Юрия.

— Ну, — пробормотал Владивостоцкий, поднявший с пола эту, уже слегка запылившуюся, рукопись, — и что дальше?

— А дальше, — раздался за его спиной голос, — надо будет откорректировать прошедшее время двухминутной давности.

Он резко обернулся и посмотрел на своё зеркальное отражение. То есть, посмотрел через невидимое и неощутимое зеркальное стекло.

— Зачем, — уныло буркнул Юрий.

— Чтобы ты не входил в дом, — ответило Юрино зеркальное отражение, — а лез в первую очередь на чердак. Ну, чтобы при встрече со своей пассией не раскисал, если уж увидел её раньше положенного времени. Раньше того, как выполнишь задание.

— Ты чё, издеваешься?! — уже закатывал Юра рукава.

— Не стоило тебе подходить к призу до того, как до финиша осталось всего два шага, — ухмылялся «писака», глядя на разгорячённого Юрия. — Глядишь, и твоя судьба могла сложиться гораздо иначе. Ты уж поверь, я бы тебя не обманул. Но ведь ты сам всё испортил.

— Не надо лгать…

— А, так ты хочешь меня поколотить?! — ухмыльнулся «писака» ещё шире. — Но только учти, когда меня бьют по левой щеке, я подставляю правую. Знаешь, на что это похоже?

И, перед тем, как Юрий размахнулся, чтобы треснуть кулаком по «писакиной» челюсти,«писака» молниеносно перевернулся вверх ногами. Лицо«писаки» всё так же продолжало торчать перед разъярённым Юрием, только челюсть, в которую метился Юрий, неожиданно поменялась местами с«писакиным» лбом.«Писакины» ноги в это время упирались в потолок чердака. И сам он свисал вниз головой, как спящая летучая мышь.

— Эй, ты что сделал? — вместо того, чтоб врезать этому гаду, глупо спросил у него Юрий.

— Я ж тебе сказал: вместо левой щеки, подставил правую! Оглох, что ли?

— Да нет, ты наверно просто вампир! Тот, кто сосёт. Но, только, в данном случае он не кровь сосёт, а что-то другое.

— Что ты имеешь в виду?

— Сам додумайся. Ты же ведь считаешь, что ты не тупой? Но в принципе могу подсказать. Сосёт он то, что пред его пастью неожиданно перевернулось кверху ногами и появилось вместо шеи.

— Ты хочешь, чтобы я как-то возразил на твою остроту? — ухмыльнулась ехидная «писакина» физия. — Я тебе возражу. Непременно возражу, но только попозже.

— А почему не сейчас?

— А потому что я злопамятный. Знаешь же такую пословицу? «Месть — это блюдо, которое подают холодным».

— А чё ты сразу засцал! Давай просто подерёмся, как нормальные мужики? Чё ты ведёшь себя, как чмо.

— Как кто?

— Ну, как будто ты в цирке акробат.