Черемыш — брат героя

— Нет, у нашего учителя точка в точку по ответу вышло, — неумолимо отвечал Гешка.

— Он нам показывал, как делать. Я забыл только.

Климентий, как был, в шинели, подсел к столу. За окном нетерпеливо гудел автомобиль. Под подушкой хрипела и курлыкала снятая трубка.

— Гм! Запарка у нас получается, — сказал летчик и сбросил шинель.

— Ну, давай рассуждать вместе.

В это время кто-то постучал в дверь. Сперва слабо и робко, потом крепче и увесистей. Гешка прислушался. За дверями топтались и спорили.

— Иди ты вперед, — услышал он и узнал голос Риты.

— А почему это я? Пускай вон Лукашин идет, — донесся басок Плинтуса.

Гешка испуганно взглянул на летчика:

— Ребята там… из нашего класса… Летчик поднял голову от тетрадки:

— Что говоришь? Ребята? Вот и хорошо! Сейчас ты им прямо так сам все и скажешь.

— Нет… Я лучше уйду… Я потом… — залепетал Гешка.

— Ну что ж, уходи. Уйти — дело нехитрое. Остаться — вот это да! Ну, так как решаешь?… Ты вот оденься пока.

И летчик, задернув полог, пошел открывать дверь.

Теснясь и прячась один за другого, отдавливая друг другу ноги, стараясь держаться около стен, вошли Рита, Плинтус, Лукашин, Званцев, а с ними еще трое ребят из пятого «Б». Летчик поздоровался со всеми по очереди. А Плинтус, поздоровавшись, быстро обошел за спинами ребят и ухитрился пожать руку героя еще раз… Все расселись — кто на стулья, кто на диван. Ребята смотрели на летчика и молчали.

— А как ваш брат Гешка? — спросила наконец расхрабрившаяся Рита.

Летчик стал очень серьезным. Потом он легонько крякнул и крепко потер ладонью затылок.

— Вот что, ребятки, — сказал он, вставая, — тут у нас маленькая путаница образовалась… Впрочем, пусть Геша вам сам все разъяснит. Давай, Геша!

И летчик раздернул шторы. Все заглянули в альков, где стояла кровать, но никого не увидели. Альков был пуст. Гешка снова исчез… Летчик озадаченно посмотрел на ребят, прошел в альков, огляделся, даже под постель украдкой заглянул. Но Гешки нигде не было.

— Не выдержал, через ту дверь сбежал! — сказал сердито Климентий Черемыш, указывая на приоткрытую дверь из алькова в переднюю.

— Ну что ж, — продолжал летчик, и внезапно лукавая ужимка тронула его лицо, тотчас ставшее снова серьезным, — ну что ж, придется, видно, мне самому… Должен я вам сказать одну нехорошую вещь про Тешу. Трус он, оказывается, вот что. А это, ребята, очень тяжело, когда вот твой родной брат-и оказывается трусом.

— Никто и не брат, никто и не трус! — раздалось вдруг из складок отдернутой шторы.

Материя зашевелилась. Рита испуганно взвизгнула.

И все увидели Гешку, который вылезал из своего убежища, красный и вспотевший.

— А, ты весь тут! — закричал летчик.

— А я думал, только ноги твои здесь… — А разве видно было? — еще пуще краснея, спросил Гешка.

— Да, брат, техника военной маскировки у тебя слабовата… Ноги-то из-под полога так и торчали… Ребята, ничего не понимая, смотрели то на летчика, то на Гешку.

— Гешка! Ты чего ж это прятался? — спросил Званцев.

— Ничего я не прятался… Просто… я с духом хотел собраться… — Ну, — сказал летчик, — набрался духу, теперь ныряй.

Гешка опустил голову.

— Ребята, — сказал он тихо, — правда… ребята! Можете прямо меня обозвать, как хотите… только я все равно скажу… И Гешка во всем признался товарищам.

У ребят даже слов сперва не нашлось. Они сначала только ахнули и все отодвинулись от Гешки. Они смотрели на него почти с ужасом, Потом сердито придвинулись к нему.

— Ну, уж это знаешь как называется? — произнес Лукашин.

— Как не стыдно только врать было! — возмущалась Рита.

— А мы-то: «братик, братик»… — Погодите-ка, эдак вы… — начал летчик.

Но Гешка перебил его:

— Вы уж меня больше… не вытаскивайте… Хватит, что из проруби… Он замолчал. И все молчали, подавленные, уже не глядя на Гешку.

Тогда негромко, простым, хорошим голосом летчик стал объяснять ребятам, в чем была ошибка Гешки, который истинную правду мечты своей от всех спрятал, а напоказ выставил только ложь. Вот мечта и превратилась в обман.

— Мечтать — дело хорошее, — сказал Климентий Черемыш, — только мечта с правдой дружить должна. Тогда и все прочее будет соответственно.

— Ну, раз мечтал так… — тихо сказал Званцев.

— Если б хоть про себя воображал, а то вслух! — возразил Лукашин.

Но его уж никто не поддержал.

— А ты сам вслух себя Чапаевым не воображаешь? — закричала вдруг Рита.

— «По коням, по коням!» — передразнила она.

И все облегченно засмеялись.

Евдокия Власьевна зашла утром навестить Аню. Заговорили о Гешке, и девочка, не удержавшись, обо всем рассказала учительнице.

Евдокия Власьевна совсем переполошилась.

— Воображаю, что должен пережить этот ребенок! — волновалась она.

— Не представляю себе прямо, что у них там разыграется… Евдокия Власьевна поспешила в гостиницу.