Чёрная лилия, белый паук

Я и впрямь пришёл в движение. Руки и ноги делали то, что им приказали, мозг же застыл. Опять это странное состояние. Спину нестерпимо зажгло, будто по ней растекалась горячая, тягучая масса. А сквозь меня кто-то смотрел на всё происходящее, не я, а другой человек. Другое существо.

Среда Ночью я почти не спал. Не мог позволить себе сомкнуть глаз. И утратить бдительность. Ведь я всё ещё был жив. Может, мне удастся выбраться отсюда, из этого дома, сложенного из костей и законсервированных внутренностей. Одежда моя перепачкалась, под ногтями забилась грязь. Я прокручивал в мыслях всё, что произошло.

Погрузив тела в машину, мы отправились в лес и закопали в овраге отрубленные головы. Пока я рыл яму, Ада и Роман Германович разбирали трупы на части, сортируя и аккуратно складывая в багажнике. Отбрасывая всё лишнее и оставляя «цимус».

— Поверьте, Сева, мы не совершаем ничего плохого, — звучал в голове голос босса, — скорее, напротив. Мы спасли этих людей. Взгляните сюда. Смотрите же! — Я послушно повернулся. Роман Германович показывал мне отсечённую голову Степана Сергеевича. В отсутствии волос макушка его напоминала лунную поверхность — стальная лысина с глубокими кратерами. Но почему у него металлическая черепушка? Я зажмурился, не в силах переварить увиденное.

— Откройте глаза! — И вновь я повиновался.

Теперь я смотрел на голову Полины. С разинутым металлическим ртом. Железные зубы и дёсны у милой круглолицей девчушки.

— Как такое возможно? — вымолвил я.

— Они — твари, созданные Ткачом.

Я замотал головой.

— Перестаньте! Я не хочу слушать!

— Слушайте! Вам придётся. Ткач очень хитёр. Он создаст себе целую армию таких существ. И вы даже не будете знать об этом. Скелеты, изуродованные металлом. Они уникальны, они ужасны. Ткачу бы только найти лазейку, изъян, и тогда не жди, что он отпустит тебя. Но мы уничтожим всех этих тварей, раньше, чем он наберёт силу!

— Кто этот Ткач? — дрожащими губами спросил я, вспоминая короткий сон в метро — когда нечто схватило меня за шею, пытаясь утащить во мрак.

— Он существо иного порядка. Тот, встреча с которым станет для тебя хуже любого кошмара. Он нигде и повсюду, ищет, как пробраться в нашу реальность, подкрадывается к нам, когда мы ни о чём не ведаем, желает сделать своими рабами. Но пока он по ту сторону, надежда есть. Надо вырезать его тварей, а потом… И вот теперь, перед рассветом, я сидел в тесной комнате, наедине с безумными откровениями. Какая же чушь! Мне бы только выбраться.

Дверь распахнулась, и внутрь зашла Ада. Она была одета в длинное платье с низким, доходящим до пупка декольте. На солнечном сплетении я заметил татуировку — крошечную «флёр-де-лис».

— Вы так утомились сегодня, — проворковала красавица.

Я и впрямь устал, физически и морально, и отчаянно нуждался в глотке свежего воздуха. Чтобы набраться сил и сбежать. Вернуться к Марийке.

— Я тоже многое пережила, — вновь подала голос Ада.

— Всё же, Степан Сергеевич был мне мужем. Непросто было подобраться к этой твари и его чудовищной дочурке, совсем непросто. Что ж, теперь-то я вдова.

Женщина приблизилась ко мне, зачаровывая своей походкой, гипнотизируя взглядом. Она обхватила меня за плечи и провела губами по моей щеке. Какая же она горячая, и так близко. Мысли мои забрели в неведомый лабиринт, из которого я не знал обратного пути. Она обхватила ртом мочку моего уха, ладони скользнули под рубашку. И застыли.

— Нет! — надрывно прокричала Ада.

— Не может быть!

Соблазнительница круто развернула меня и содрала с моего тела тонкую ткань, как старую кожу.

— Нет! — вновь раздался её голос.

— Роман Германович! Скорее!

Я попытался вырваться, но она держала меня слишком крепко для обычной женщины, прижимая лицом к кровати. Я повернул голову набок и увидел металлический блеск её обуви. Юбка задралась, и в тот момент я понял, что дело не в туфлях — ноги Ады были железными.

— Тварь! — завопил я. В мыслях у меня помутнело.

— Вы и сами тварь!

В комнату ворвался Роман Германович.

— Неужели? — зафырчал он.

— И он тоже?

Я орал дурняком. Надрывая связки, хотя это было бессмысленно. Меня перетащили в другую комнату, раздели и бросили. В чёрную ванную, заставленную по периметру белыми свечами. Я ощутил шевеление под собой и увидел сотни пиявок. Они закопошились в предвкушении скорого обеда, облепляя меня. Как бы я ни старался вырваться, меня заталкивали обратно. Роман Германович забрал длинные волосы в пучок, обнажая металлическое ухо и изувеченную шею с правой стороны.

— Тише, Сева, прошу вас, успокойтесь. Вас ещё можно вытащить.

Он скинул пиджак и рубашку. Я увидел идентичную татуировку в виде цветка и у него на груди. Но страшнее всего была его правая рука — плоть, нанизанная местами на стальной стержень.

— Да, я тоже жертва Ткача. Как и Ада. Но мы — другие, поверьте, Всеволод. Мы сопротивляемся. Мы не стоим на месте. Мы действуем и искореняем зло.

По моему лицу текли слёзы, тело стонало от боли, пронзаемое прожорливыми гадами.

— Вы и есть зло! — завопил я.