Яйцо рифмуется с ногой, И это неспроста. Спайк Миллиган.
7 мин, 37 сек 5913
— Шчьто? Кгто? — я никак не могу проснуться.
— Укграли! — визжит Уэйн.
— Уташшили!
— Угкрали Мэнди? — спрашиваю, слегка очухавшись.
— Гкто? Гогда?
— В лес, — вижжит Уэйн.
— В ле-ыс!
И мы поскакали в лес, неловко виляя задами на трудных оврагах. Я потрясал утюгом, а Уэйн махал над головой тростью черного ореха, гудя как заводной вертолетиг.
На поляне стоит окгромная штукговина сплошь из зеленой легированной меди. Она негромко дахкает и жужжит, зззаглушая зззудение поззздних кузззнечиков. Эта аццкая машина есть свайный молодт, думаю.
— Дурачог, это космическая лотка, — орет мне вуххо Уэйн.
— Мэн-ДИ!!
А вот и она. Двое зотаскивают Мэнди в лотку. Мэнди ревет белугой и яростно работает локтями. Двое стонуд, но тащуд.
Я кинулся к двоим с утюкгом и начал можжыть головы. А Уэйн, подлый дедт, нет чтобы можжыть, стал и арёт: «Мэн-ДИ-И. Мэн-ДИ-И». Вижжыт и вижжыт, что тот кобан.
— Можжы! — кречу.
— Можжы их!
Тут слышу криг:
— Ножы, — кричат.
— Ножы сей гуммонойт.
Кгляжу, стоит рыжый, высицца сколой. Вдрукг навалились одкутадо новые, и треножат. Обмотали в сети, давай шлангомм по почкамм обхажывать. Обрезски шланга бйуцца больно. Вижжу:
— Уый! Уыйн! Уй-и! Уймиих!
Тут Уэйн к моимм шлангобойцамм, и квадратной ппалкой ппозубам — ппах! Ппах! Улезли, шланги сложыли. Стоят ноют, сплевывают зупп.
— А! — кречит рыжый.
— Никанорумм сей гатт унечтожайт.
Он роеццо в корманах скофандера, досстает опассную Хреновину.
— Шъо? — вопрошайет Никанорумм старого Уэйна, угрожайюще надвигайяс.
Уэйн смушшонно молчитт и сслеххка ттрясеццо.
— Этот гэджэтт рощщепитт твойй коркасс, — ехиццтвует Никанорумм.
— Гуммонойтэн запрешшено убевайт, но можно унечтожайт. Каг? Гкаг? А воттаг! — рыжый дергайет зотвор Хреновины.
— Гэджет стреляйт, и твой каждый клеточька тело вырастить ручьки и ношки, — сюссюкает Никанорумм.
— И убегайт в расзный сторон. Гкаг? Нравеццо?
Я думмал, тут бетдному Уэйну и коннец. Аннет.
Что-то свисснуло и хрусснуло, и рыжый Никанорумм завижжал. Это был Чорный Сотона. Красный рак метнулсся короткой молнией. Шшипя и ссопя как ушш, Сотона фцепилсся клешнями рыжему фкультяпку.
В этот микг Уэйн рефлегкторно скакгнул гк Никанорумму и — ппах! — преломил тростть о его верхний зуп.
— Квадратный готдичный к-кольцса, — изумленно хрюккнул Никанорумм.
— Дедт, ты гкто? — и рыжый выронилл Хреновину.
— Ы, — бесраслично сплюнул Уэйн.
— Дедт, такой трост мокг иметь токг один гуммонойд.
— Ы.
Никанорумм оторвалл от штанины брыкаюшшегося Чорного Сотону и швырнулл дерушшийся красный рак в темноту и тишыну многих кепарисоф и ухаюшших ночных соф.
— Детд, — сказзал он, и в его кглазах бесснула слезза.
— Детд, ты мне роднойо… Он руххнул передт Уэйном и зоплаккал.
— Такой трост былл у один гуммонойт, — пофторил он.
— И этот гуммонойт — мойа.. как у ваз говорятд… внучятайа кузинна.
Воччто рассказалл Никанорумм за кофэ у спасенной Мэнди.
— На Сземлю назс превёл старый клатт. Какезвесно, мой дедт, коэму уаш Уэйн преходиццо двойуродной сестррой, был знадтный перратт. Он кграбил гкоррабли и слевал Ынергийу Йа в старрый метдный боторрей.
— Сила Йа… — проборрмотал я.
— Ынергийа. Сила йест действейе, ынергейа накоппленейе, — попрравил меня Никанорумм.
— Тагвод. Когкда дедт преехал Ноземлю, онн зокопалл метдный боторрей фпочву. Поммогкла йему в этомм йево сестрра, почтейн гуммонойт Уэйн, — тутд Никанорумм кивнулл старому Уэйну.
— Ивотт, постле зоррытия ботторея, дедт ученилл нихоррошо: стёрр сесстре паметь и оставил йей лишж паллку квадтратдного орреха, чтобп нойти и зобрать йейо Зземли пожжэ, дотак и зобыл. Ивот.
— Уэйн инноплонетянинн? — сстрепеннулась Мэнди.
— Но йаевво доччь!
— Тда, — кгруссно кевнул Никанорумм.
— Точнейе поччь. Сестрра мой дедт новерниак поччьковалосс, кокгда йей было отдинокко.
— Мэнди иноплонетянинн? — сстрепенулся уже я.
— Но йаейо сын!
— Точнейе доччь, — попрравил Никанорумм.
— Йединцственнойе, унекалльное сушесдтво, плодт сношенийа поччьери Уэйна и йединнственный мессный гуммонойт поиммени… — Зеббулон! — аххнула тут Мэнди.
Он стойал на порроге, жжымайа пальтсы. На пойасе Зеббулона свесала кобурра.
— Тварь, — скоззал Зеббулон, тыкнуф пальтсэм в Никанорумма.
— Твои ублюдки вырыли и унесли мою силу. Верните ее.
— Зепп, — некгроммко сказзала Мэнди.
— Заткни пасть, мерзкое чудовище, — рыкгнул Зеббулон костллявыми рёббрами.
— Теперь я знаю, кто вы есть, моя семейка. Я оставлю вас жить — если этот сраный чужак, — Зепп выххватил реввольвверр, клакнул курркомм и ноправилл дулло Никанорруму в кголовву.
— Если эта тварь вернет мне батарею.
— Йуношша, — начал было Никаноррум.
— Считаю один раз.
— Дайте скозз… — Раз!
КБАГХ! КБАГХ! И летсо Никаноррума брысзнуло ностенну. Зепп поверрнул дулло к Мэнди.
— Умри, сука, — скоззал он.
— Думала, я забыл твою ракетку? Я не забыл.
— Зепп, — Мэнди фсссю трясссло.
КБ, — началл туд реввольвверр, да смолгк.
— А-а, — зовижжал Зеббулон. Этто Чорный Сотона, невведоммокаг ношетший доррогу доммой, шшипением фцепилсся йему вгоррло.
— Укграли! — визжит Уэйн.
— Уташшили!
— Угкрали Мэнди? — спрашиваю, слегка очухавшись.
— Гкто? Гогда?
— В лес, — вижжит Уэйн.
— В ле-ыс!
И мы поскакали в лес, неловко виляя задами на трудных оврагах. Я потрясал утюгом, а Уэйн махал над головой тростью черного ореха, гудя как заводной вертолетиг.
На поляне стоит окгромная штукговина сплошь из зеленой легированной меди. Она негромко дахкает и жужжит, зззаглушая зззудение поззздних кузззнечиков. Эта аццкая машина есть свайный молодт, думаю.
— Дурачог, это космическая лотка, — орет мне вуххо Уэйн.
— Мэн-ДИ!!
А вот и она. Двое зотаскивают Мэнди в лотку. Мэнди ревет белугой и яростно работает локтями. Двое стонуд, но тащуд.
Я кинулся к двоим с утюкгом и начал можжыть головы. А Уэйн, подлый дедт, нет чтобы можжыть, стал и арёт: «Мэн-ДИ-И. Мэн-ДИ-И». Вижжыт и вижжыт, что тот кобан.
— Можжы! — кречу.
— Можжы их!
Тут слышу криг:
— Ножы, — кричат.
— Ножы сей гуммонойт.
Кгляжу, стоит рыжый, высицца сколой. Вдрукг навалились одкутадо новые, и треножат. Обмотали в сети, давай шлангомм по почкамм обхажывать. Обрезски шланга бйуцца больно. Вижжу:
— Уый! Уыйн! Уй-и! Уймиих!
Тут Уэйн к моимм шлангобойцамм, и квадратной ппалкой ппозубам — ппах! Ппах! Улезли, шланги сложыли. Стоят ноют, сплевывают зупп.
— А! — кречит рыжый.
— Никанорумм сей гатт унечтожайт.
Он роеццо в корманах скофандера, досстает опассную Хреновину.
— Шъо? — вопрошайет Никанорумм старого Уэйна, угрожайюще надвигайяс.
Уэйн смушшонно молчитт и сслеххка ттрясеццо.
— Этот гэджэтт рощщепитт твойй коркасс, — ехиццтвует Никанорумм.
— Гуммонойтэн запрешшено убевайт, но можно унечтожайт. Каг? Гкаг? А воттаг! — рыжый дергайет зотвор Хреновины.
— Гэджет стреляйт, и твой каждый клеточька тело вырастить ручьки и ношки, — сюссюкает Никанорумм.
— И убегайт в расзный сторон. Гкаг? Нравеццо?
Я думмал, тут бетдному Уэйну и коннец. Аннет.
Что-то свисснуло и хрусснуло, и рыжый Никанорумм завижжал. Это был Чорный Сотона. Красный рак метнулсся короткой молнией. Шшипя и ссопя как ушш, Сотона фцепилсся клешнями рыжему фкультяпку.
В этот микг Уэйн рефлегкторно скакгнул гк Никанорумму и — ппах! — преломил тростть о его верхний зуп.
— Квадратный готдичный к-кольцса, — изумленно хрюккнул Никанорумм.
— Дедт, ты гкто? — и рыжый выронилл Хреновину.
— Ы, — бесраслично сплюнул Уэйн.
— Дедт, такой трост мокг иметь токг один гуммонойд.
— Ы.
Никанорумм оторвалл от штанины брыкаюшшегося Чорного Сотону и швырнулл дерушшийся красный рак в темноту и тишыну многих кепарисоф и ухаюшших ночных соф.
— Детд, — сказзал он, и в его кглазах бесснула слезза.
— Детд, ты мне роднойо… Он руххнул передт Уэйном и зоплаккал.
— Такой трост былл у один гуммонойт, — пофторил он.
— И этот гуммонойт — мойа.. как у ваз говорятд… внучятайа кузинна.
Воччто рассказалл Никанорумм за кофэ у спасенной Мэнди.
— На Сземлю назс превёл старый клатт. Какезвесно, мой дедт, коэму уаш Уэйн преходиццо двойуродной сестррой, был знадтный перратт. Он кграбил гкоррабли и слевал Ынергийу Йа в старрый метдный боторрей.
— Сила Йа… — проборрмотал я.
— Ынергийа. Сила йест действейе, ынергейа накоппленейе, — попрравил меня Никанорумм.
— Тагвод. Когкда дедт преехал Ноземлю, онн зокопалл метдный боторрей фпочву. Поммогкла йему в этомм йево сестрра, почтейн гуммонойт Уэйн, — тутд Никанорумм кивнулл старому Уэйну.
— Ивотт, постле зоррытия ботторея, дедт ученилл нихоррошо: стёрр сесстре паметь и оставил йей лишж паллку квадтратдного орреха, чтобп нойти и зобрать йейо Зземли пожжэ, дотак и зобыл. Ивот.
— Уэйн инноплонетянинн? — сстрепеннулась Мэнди.
— Но йаевво доччь!
— Тда, — кгруссно кевнул Никанорумм.
— Точнейе поччь. Сестрра мой дедт новерниак поччьковалосс, кокгда йей было отдинокко.
— Мэнди иноплонетянинн? — сстрепенулся уже я.
— Но йаейо сын!
— Точнейе доччь, — попрравил Никанорумм.
— Йединцственнойе, унекалльное сушесдтво, плодт сношенийа поччьери Уэйна и йединнственный мессный гуммонойт поиммени… — Зеббулон! — аххнула тут Мэнди.
Он стойал на порроге, жжымайа пальтсы. На пойасе Зеббулона свесала кобурра.
— Тварь, — скоззал Зеббулон, тыкнуф пальтсэм в Никанорумма.
— Твои ублюдки вырыли и унесли мою силу. Верните ее.
— Зепп, — некгроммко сказзала Мэнди.
— Заткни пасть, мерзкое чудовище, — рыкгнул Зеббулон костллявыми рёббрами.
— Теперь я знаю, кто вы есть, моя семейка. Я оставлю вас жить — если этот сраный чужак, — Зепп выххватил реввольвверр, клакнул курркомм и ноправилл дулло Никанорруму в кголовву.
— Если эта тварь вернет мне батарею.
— Йуношша, — начал было Никаноррум.
— Считаю один раз.
— Дайте скозз… — Раз!
КБАГХ! КБАГХ! И летсо Никаноррума брысзнуло ностенну. Зепп поверрнул дулло к Мэнди.
— Умри, сука, — скоззал он.
— Думала, я забыл твою ракетку? Я не забыл.
— Зепп, — Мэнди фсссю трясссло.
КБ, — началл туд реввольвверр, да смолгк.
— А-а, — зовижжал Зеббулон. Этто Чорный Сотона, невведоммокаг ношетший доррогу доммой, шшипением фцепилсся йему вгоррло.
Страница 2 из 3
