Все началось с нее… черной розы. Но это было неправильно… Им было нельзя сближаться. Теперь, их ждут мучения. (Данная история является порождением бреда автора и только им. Не надо принимать ее за канон или основу оного.
148 мин, 36 сек 11957
— Сейчас папочка накажет непослушного сына, — Насмешливо прозвучал столь знакомый, ненавистный голос и вот Коугер в обличье Кабадатха подобрал с пола одну свечу и поднял ее над обнаженной грудью пленника, чуть наклоняя. Горячий воск стал капать прямиком на бледную кожу безликого, вновь наполняя темницу несдержанными криками. Было страшно неприятно ощущать, как еще горячий воск стекает по груди. Но и этого садисту было мало. Тонкими, когтистыми пальцами свободной руки он полоснул грудь пленника, оставляя глубокие, кровоточащие порезы. Именно над этими висела свеча и теперь, горячий воск капал прямо на свежие раны безликого, заставляя того еще больше кричать от нестерпимой боли. В ответ на эти крики в полумраке раздавался лишь издевательский смех Кабадатха.
«Настоящий Кабадатх не смеется»… — Про себя отметил Слендер. Однако эта мысль вскоре совсем ускользнула, заставляя безликого вновь вернуться в жестокую реальность. Коугер не унимался, пока поток крови не остановился забившимся в раны воском. Довольно неприятная процедура, да и воска надолго не хватит. Отложив еще не догоревшую свечу в сторону, перевертыш достал из, казалось бездонного, ящика молоток и гвозди. Тяжело дыша, стиснув зубы, пленник с ненавистью смотрел на оборотня в обличье Кабадатха. Он чуял, что это все далеко не конец… Один из гвоздей был нацелен безликому в голову, прямо в лоб, после чего одним ударом молотка шустро загнан почти до самого конца, вызывая очередные крики и почти отчаянный звон цепей на руках. Слендер впивался когтями в собственные ладони, чувствуя как холодный металл проникает под кожу, как раздражает совершенно все внутри. Будь он человеком, уже бы помер от подобных пыток. Но даже без регенерации убить безликого не так-то просто. Еще один гвоздь был загнан в опасной близости от правого глаза. Еще один теперь красовался в левой щеке пленника. Все это время Слендеру не удавалось сдерживать своих криков. Для полной красоты картины не хватало пламени под ногами, чтобы безликий и вовсе ощущал себя как в Аду.
— Все еще предпочитаешь отмалчиваться, Слендер? — Прошипел у самого «уха» пленника голос фальшивого Кабадатха. В этот момент убийца попытался усмехнуться, сверля своим незримым взглядом своего мучителя.
— Пошел ты на хуй, — Выплюнув сгусток крови прямо в лицо перевертыша, он рассмеялся и во весь голос заявил: — Делай со мной, что хочешь, но я ничего вам не скажу! — На этих словах Слендер замолчал вновь, отвернувшись от садиста, который уже начинал понемногу беситься. Убийце было непривычно ругаться таким вот образом… Но разве по-хорошему его понимают?
— Ах ты мелкий за… — Не успел Коугер закончить, как дверь в темницу резко отворилась и на пороге появился Агистер, холодно заявив:
— Хватит! Если ты его убьешь сейчас, он не сможет до конца осознать свою ошибку. Проваливай, Коугер. Я нашел для тебя задание, — В следующее мгновение безликий исчез из проема, а садист недовольно фыркнув, принял свой привычный облик и отвесил Слендеру со всей силы удар кулаком по правой щеке, так что безликий невольно грохнулся на пол, гремя цепями и не в силах ни подняться, ни шевельнуться. После этого мучитель быстро собрал свои вещи обратно в ящик и, потушив свечи, прихватив их с собой, шустро удалился из темницы, захлопнув за собой дверь.
Теперь Слендер остался один, израненный, лишенный сил… Раны кровоточили, но сейчас это было меньшее из того, что волновало безликого. Он был так слаб… что невольно стал терять сознание, прямо на холодном, каменном полу.
«Надеюсь… Оффендера и остальных… Братство убийц не найдет… Надеюсь… не найдет»… — С этой мыслью Слендер полностью отключился.
Надежды на спасение у него не было, он лишь молился неизвестно кому, чтобы с братьями все было хорошо. А со своей участью смертника старший из братьев давно смирился. Все то, что сейчас вытворял Коугер с ним, было лишь легкой забавой в сравнении с муками и пытками самого Кабадатха, через которые Слендер прошел еще в детстве.
Ночь накрывала своей синевой и без того мрачный, мертвый лес. На деревьях в этом лесу никогда не росла зелень и почва под ногами была твердая, безжизненная. Словно само это место источало смерть. От открывшегося предо мной вида, меня кинуло в холодный пот. Я стоял на краю этого леса и посмотрел на отца, находившегося рядом, возвышающегося, словно тот сам был деревом. От него исходила… убийственная и холодная аура. Я ее очень хорошо ощущал и невольно опустил взгляд вниз.
— Что… что мы тут делаем… отец?… — Осторожно поинтересовался я. Но Кабадатх лишь презренно фыркнул, не смотря на своего собственного, старшего сына. Я сглотнул ком в горле.
«Настоящий Кабадатх не смеется»… — Про себя отметил Слендер. Однако эта мысль вскоре совсем ускользнула, заставляя безликого вновь вернуться в жестокую реальность. Коугер не унимался, пока поток крови не остановился забившимся в раны воском. Довольно неприятная процедура, да и воска надолго не хватит. Отложив еще не догоревшую свечу в сторону, перевертыш достал из, казалось бездонного, ящика молоток и гвозди. Тяжело дыша, стиснув зубы, пленник с ненавистью смотрел на оборотня в обличье Кабадатха. Он чуял, что это все далеко не конец… Один из гвоздей был нацелен безликому в голову, прямо в лоб, после чего одним ударом молотка шустро загнан почти до самого конца, вызывая очередные крики и почти отчаянный звон цепей на руках. Слендер впивался когтями в собственные ладони, чувствуя как холодный металл проникает под кожу, как раздражает совершенно все внутри. Будь он человеком, уже бы помер от подобных пыток. Но даже без регенерации убить безликого не так-то просто. Еще один гвоздь был загнан в опасной близости от правого глаза. Еще один теперь красовался в левой щеке пленника. Все это время Слендеру не удавалось сдерживать своих криков. Для полной красоты картины не хватало пламени под ногами, чтобы безликий и вовсе ощущал себя как в Аду.
— Все еще предпочитаешь отмалчиваться, Слендер? — Прошипел у самого «уха» пленника голос фальшивого Кабадатха. В этот момент убийца попытался усмехнуться, сверля своим незримым взглядом своего мучителя.
— Пошел ты на хуй, — Выплюнув сгусток крови прямо в лицо перевертыша, он рассмеялся и во весь голос заявил: — Делай со мной, что хочешь, но я ничего вам не скажу! — На этих словах Слендер замолчал вновь, отвернувшись от садиста, который уже начинал понемногу беситься. Убийце было непривычно ругаться таким вот образом… Но разве по-хорошему его понимают?
— Ах ты мелкий за… — Не успел Коугер закончить, как дверь в темницу резко отворилась и на пороге появился Агистер, холодно заявив:
— Хватит! Если ты его убьешь сейчас, он не сможет до конца осознать свою ошибку. Проваливай, Коугер. Я нашел для тебя задание, — В следующее мгновение безликий исчез из проема, а садист недовольно фыркнув, принял свой привычный облик и отвесил Слендеру со всей силы удар кулаком по правой щеке, так что безликий невольно грохнулся на пол, гремя цепями и не в силах ни подняться, ни шевельнуться. После этого мучитель быстро собрал свои вещи обратно в ящик и, потушив свечи, прихватив их с собой, шустро удалился из темницы, захлопнув за собой дверь.
Теперь Слендер остался один, израненный, лишенный сил… Раны кровоточили, но сейчас это было меньшее из того, что волновало безликого. Он был так слаб… что невольно стал терять сознание, прямо на холодном, каменном полу.
«Надеюсь… Оффендера и остальных… Братство убийц не найдет… Надеюсь… не найдет»… — С этой мыслью Слендер полностью отключился.
Надежды на спасение у него не было, он лишь молился неизвестно кому, чтобы с братьями все было хорошо. А со своей участью смертника старший из братьев давно смирился. Все то, что сейчас вытворял Коугер с ним, было лишь легкой забавой в сравнении с муками и пытками самого Кабадатха, через которые Слендер прошел еще в детстве.
20. Сердце
POV СлендерНочь накрывала своей синевой и без того мрачный, мертвый лес. На деревьях в этом лесу никогда не росла зелень и почва под ногами была твердая, безжизненная. Словно само это место источало смерть. От открывшегося предо мной вида, меня кинуло в холодный пот. Я стоял на краю этого леса и посмотрел на отца, находившегося рядом, возвышающегося, словно тот сам был деревом. От него исходила… убийственная и холодная аура. Я ее очень хорошо ощущал и невольно опустил взгляд вниз.
— Что… что мы тут делаем… отец?… — Осторожно поинтересовался я. Но Кабадатх лишь презренно фыркнул, не смотря на своего собственного, старшего сына. Я сглотнул ком в горле.
Страница 31 из 42
