Черная заря коммунизма

Пройдя минут пять по различным поворотам и тоннелям, они вышли к огромной пещере, в которую упиралась прочная железная дверь с битыми заклепками.

— За этой дверью та самая тайна! — проговорил Аврик, — помогите мне ее приоткрыть.

Емельян навалился своим могучим плечом на дверь, и та плавным движением без лишнего шума и скрипа открылась.

— Молодец, мальчик, — сказал отец Митрофан.

— Приблизительно мы находимся в районе Кремля, где-то около штаба красных, наверное, для того чтобы им было легче проходить сюда. Видите вверху люк?

Емельян и отец Митрофан подняли голову. Вверху на каменном потолке виднелась прорезь, в которой была вставлена крышка люка.

— Вот так, они спускают лестницу и попадают сюда!

За железной дверью оказался еще один узкий проход, со стеклянной дверью. За ней виднелись какие-то недвижимые силуэты, освещаемы тусклым светом. Рубинштейн приоткрыл дверь. Отец Митрофан взялся за крест и перекрестился.

В комнате полукругом стояло девять гробов без верхних крышек, обтянутых черной материей. В центре между ними, возвышался помост, на котором стояла книга в обветшалом переплете. Ничего, больше ничего не было в этом богохульном месте. Емельян нерешительным шагом подошел к одному из гробов, и заглянул. В каждом из девяти лежало тело мертвого человека, укутанное материей.

— Вы поняли, что это?— спросил Рубинштейн.

— Это и есть «Черная заря»?— уточнил Емеля.

— Не совсем, это только начало плана, как только они оживут, вот тогда и найдется место черной заре.

— Что же вы предлагаете, Авраам? — обратился священник.

— Нужно постараться избавиться от мертвецов, и нарушить выполнение этого проекта.

— Но раз вы нашли это место, то и красные смогут найти вас, тоннель ведь идет мимо вашего пролома, а что если они проверят? Красные не допустят, чтобы все узнали об этом…

— Ну конечно, значит, мы должны всем рассказать об этом грехе! — отец Митрофан повернулся к Емеле.

— Хорошо, значит так, пока нужно уйти, здесь иногда появляются академики, я слышал разговоры, когда притаился здесь последний раз.

— Хорошо, быстрее!

Трое вышли из ритуальной комнаты с гробами и книгой, и прикрыли за собой стеклянную дверь. После они возвратились через змееподобные ходы в музей.

Анархисты влетели в «Разрушинск» быстрее молнии, на своих длинногривых рысаках, неся с собой страх и ужас. Главный бандит, что скакал в центре достал саблю, и взмахнул ею.

— Рубите и сжигайте все, не жалейте ничего, — сказал он.

Как по мановению волшебной палочки, стремглав разлетелись анархисты в разные стороны. Вон факел полетел в окно дома измазанного белилами, вон двое бьются с хозяином дома, третий же выводит корову из сарая. Безмолвствовали некоторые дома — покинули их жители, в спешке убежали, оставив добро нажитое, даже ставни не прикрыли.

— Людей мало осталось, почти все исчезли куда-то!

— Что, — возмутился главный, и скинул доложившего ему бандита на землю, — зарублю, как посмели допустить такое? Найти оставшихся и в лагерь на работы, быстрее!

— Так точно, — сказал бандит с земли, — мы все найдем, все сделаем.

Как развалины древнего города выглядела деревня, усеянная обломками домов, бревнами, разбитыми окнами, трупами оказавших сопротивление, пустыней среди оазиса жизни. Почти все жители исчезли куда-то, искать их дело неблагодарное, деревень похожих полно в окрестностях, возможно там наживы больше будет. Главарь засвистел, что было мочи.

— Сюда, — крикнул он, — уходим отсюда, здесь нам больше нечего делать, мы получили уже все, скачем в «Криволапов».

Лошади в мыле от постоянного движения развернулись, всадники потянули поводья и галопом, белые анархисты двинулись вон из деревни.

Уверен, интересно вам узнать, куда же ушли жители! В леса, в дремучие, густые леса отправились они от произвола белого, что творится вокруг. В чащобу древнюю, к деревьям, болотам, ягодам лесным, зверью дикому. Раз красная власть порядков не ведает, и не следит за ним, то лучше тогда в лесах переждать время смутное, что творится вокруг, и носа не высовывать. Вот и сидят в лесах жители разрушинские. Зашли в леса глубоко, чтоб ни один изверг белый не достал их, и власть свою не показал, чтоб не бояться больше ночью глаза открывать, и лай собак, шум копыт слышать, как пить дать теперь спокойнее в лесах, чем в деревне.

Баба Прасковья подкинула дров в костер, и перевернула уже зажарившиеся свиные окорока. Запахло домом, кухней, теплом. В чаще на обширной поляне скопилась дюжина другая людей, наверное вся деревня оставшаяся здесь собралась. Лошади, впряженные в телеги, коровы, птица некоторая. Сейчас люди сидели около своих вещей и молчали.