Дождь упруго барабанит по капоту. Когда-то это должно закончиться? Юра дремлет на заднем сидении, широко открыв рот, Ева сидит тут же, слева от кресла водителя и пытается прикурить. «Чирк-чирк» зажигалкой и ничего, только небольшой пучок искорок разлетается в разные стороны.
38 мин, 4 сек 16149
Вдруг заметил в грязи что-то поблёскивающее. Поднял, обтёр об куртку — да это же Юркина стекляшка-оберег! Выронил, надо же. Хорошо бы вернуть шарик хозяину.
Наверное, этот случай станет известен всем. «Знаете, что было в этом лесу? Трое идиотов наелись наркоты, и им почудилось, будто здесь обитает огромный червяк! Ох, как они визжали! А сейчас мы идём в пещеру — кстати, в ней-то и нашли спасение наши бравые герои!». Спич этот окончится громогласным хохотом и недоумевающими взглядами — разве так можно?
Рома не замечал, что начал довольно громко бормотать под нос. По сторонам глядел с изрядной долей иронии на лице, и постоянно усмехался. Парень здорово перемазал физиономию, и походил на замаскировавшегося спецназовца.
Вот та лужа, а вот ствол с рогатиной — его парень запомнил. Часть пути из головы стёрлась, и немудрено. Вот этого гнилого, осклизлого пня он не помнил. Под ногами уже вьются крупные и мелкие черви, ухмылку как ветром сдуло. Поморщился, и пересилив себя, шагнул вперёд — червь задёргался под ботинком. Рома сжал челюсти и упрямо продолжил путь, изо всех сил себя подбадривая, в том числе и вслух.
Где-то в глубине души всё сильнее прорастало зёрнышко догадки — он попал в другое измерение. Возможно, те самые силы, о которых он так много размышлял, решили ему открыться.
Вдали шелохнулась верхушка дуба, и парень застыл на месте. Червяки то и дело шныряли из-под обуви парня назад, в норки.
— Ева? Это ты? — против воли вырвалось из пересохшего горла Ромы. В ответ только тишина. Даже ветер будто бы специально затих, подыгрывает лесу. Рома клялся, что больше никогда не вернётся сюда, если удастся выбраться. Даже обращался к Господу и просил простить разговор в машине, и твердил наскоро сочинённую молитву, попутно пытаясь припомнить «Отче наш».
Трудно признаться, что идёт он назад для того чтобы убедиться в собственной вменяемости. Если оставить всё как есть — тогда произошедшее навсегда останется загадкой. И мозг будет упорно зудеть, работать над этой проблемой и посылать кошмары! А если вернуться в целехонькую машину, к друзьям… Тогда вроде как ничего и не произошло.
Что он собственно знал в своей жизни? Увлечения такими вот Богом забытыми местами, раскопки на местах сражений и торговля артефактами Великой Отечественной, диггерство, а когда-то давно — граффити, и горы баночных коктейлей, смешанных с дешёвой закуской и водкой. Если выражаться языком Роминого отца, сын занимался «какой-то дребеденью непонятной».
Снова раздался шелест. Добраться до машины и уехать. Червь ничего не сможет сделать, если он существует. Кожа у него мягкая, только ткни, внутренности так и полезут. От этой мысли незадачливый путешественник немного приободрился. Разве что покоя не давал крик Юры, возникший в ушах. Снова почву пробрала вибрация, будто откликаясь на дрожь во всём теле. Ромка вскрикнул и вновь побежал. Рюкзак мотался по спине, и парень сбросил его на ходу, в грязь. Червей теперь не замечал, продвигался вперёд, с трудом вытаскивая тяжёлые ботинки из жижи. Только сейчас Рома почувствовал настоящую усталость, психологическую в том числе. Хотелось упасть и очень долго лежать в прохладной луже.
Споткнувшись, несчастный растянулся на тропинке. Расшибленное колено ныло, доставляя неудобства, снова открылась рана. «Отец всегда говорил, что эти поездки до добра не доведут — прав был!», — лихорадочно думал Рома. Поднялся, хотя тело охотно согласилось бы остаться на земле. Огляделся, словно затравленный зверь — со всех сторон спешат проклятые создания!
— Нет! Пошли прочь, уроды! — крик Ромы более походил на блеяние ягнёнка. Подволакивая ногу, парень двинулся дальше. Глаза — две круглые блестящие пуговки, рот раззявлен.
Вот уже и выход из лесу — ха! Воображение страшная штука, какие угодно вещи может сыграть с хозяином. Рома лихорадочно оттолкнулся ладонями от земли (ноготь на безымянном пальце давно сломался) и хохоча, понёсся навстречу поляне — уже виднелась «Нива». Вдруг нога опять запнулась обо что-то более вязкое, нежели земля.
С ужасом Рома приложил ладонь ко рту, и бочком, словно паук, ставший на попа, обошёл страшное зрелище. От него никак не хотели отрываться глаза — нижняя часть тела, ноги с распластанными, словно бесполезные шнурки (это же щупальца!) жилами. Огромные вены — кто бы мог подумать, что они настолько толстые! На левой ноге не хватает обуви, большой палец совсем синюшный, почти фиолетовый. Страшное лицо, с которого некто полностью сорвал кожу, обнажив нежную, розоватую плоть-пульпу. И провалы глазниц, безразлично глядящие в никуда. Рому затошнило, оживший желудок брыкался внутри, пытаясь пролезть в глотку. С блевотиной, повисшей нарядным фартуком на груди, бедняга продолжил путь.
Оторванные нижние конечности остались далеко позади. Послышался протяжный писк, перешедший в некое подобие осмысленного возгласа.
— Ткли-и-и-ииуф! Тклииуф!
Наверное, этот случай станет известен всем. «Знаете, что было в этом лесу? Трое идиотов наелись наркоты, и им почудилось, будто здесь обитает огромный червяк! Ох, как они визжали! А сейчас мы идём в пещеру — кстати, в ней-то и нашли спасение наши бравые герои!». Спич этот окончится громогласным хохотом и недоумевающими взглядами — разве так можно?
Рома не замечал, что начал довольно громко бормотать под нос. По сторонам глядел с изрядной долей иронии на лице, и постоянно усмехался. Парень здорово перемазал физиономию, и походил на замаскировавшегося спецназовца.
Вот та лужа, а вот ствол с рогатиной — его парень запомнил. Часть пути из головы стёрлась, и немудрено. Вот этого гнилого, осклизлого пня он не помнил. Под ногами уже вьются крупные и мелкие черви, ухмылку как ветром сдуло. Поморщился, и пересилив себя, шагнул вперёд — червь задёргался под ботинком. Рома сжал челюсти и упрямо продолжил путь, изо всех сил себя подбадривая, в том числе и вслух.
Где-то в глубине души всё сильнее прорастало зёрнышко догадки — он попал в другое измерение. Возможно, те самые силы, о которых он так много размышлял, решили ему открыться.
Вдали шелохнулась верхушка дуба, и парень застыл на месте. Червяки то и дело шныряли из-под обуви парня назад, в норки.
— Ева? Это ты? — против воли вырвалось из пересохшего горла Ромы. В ответ только тишина. Даже ветер будто бы специально затих, подыгрывает лесу. Рома клялся, что больше никогда не вернётся сюда, если удастся выбраться. Даже обращался к Господу и просил простить разговор в машине, и твердил наскоро сочинённую молитву, попутно пытаясь припомнить «Отче наш».
Трудно признаться, что идёт он назад для того чтобы убедиться в собственной вменяемости. Если оставить всё как есть — тогда произошедшее навсегда останется загадкой. И мозг будет упорно зудеть, работать над этой проблемой и посылать кошмары! А если вернуться в целехонькую машину, к друзьям… Тогда вроде как ничего и не произошло.
Что он собственно знал в своей жизни? Увлечения такими вот Богом забытыми местами, раскопки на местах сражений и торговля артефактами Великой Отечественной, диггерство, а когда-то давно — граффити, и горы баночных коктейлей, смешанных с дешёвой закуской и водкой. Если выражаться языком Роминого отца, сын занимался «какой-то дребеденью непонятной».
Снова раздался шелест. Добраться до машины и уехать. Червь ничего не сможет сделать, если он существует. Кожа у него мягкая, только ткни, внутренности так и полезут. От этой мысли незадачливый путешественник немного приободрился. Разве что покоя не давал крик Юры, возникший в ушах. Снова почву пробрала вибрация, будто откликаясь на дрожь во всём теле. Ромка вскрикнул и вновь побежал. Рюкзак мотался по спине, и парень сбросил его на ходу, в грязь. Червей теперь не замечал, продвигался вперёд, с трудом вытаскивая тяжёлые ботинки из жижи. Только сейчас Рома почувствовал настоящую усталость, психологическую в том числе. Хотелось упасть и очень долго лежать в прохладной луже.
Споткнувшись, несчастный растянулся на тропинке. Расшибленное колено ныло, доставляя неудобства, снова открылась рана. «Отец всегда говорил, что эти поездки до добра не доведут — прав был!», — лихорадочно думал Рома. Поднялся, хотя тело охотно согласилось бы остаться на земле. Огляделся, словно затравленный зверь — со всех сторон спешат проклятые создания!
— Нет! Пошли прочь, уроды! — крик Ромы более походил на блеяние ягнёнка. Подволакивая ногу, парень двинулся дальше. Глаза — две круглые блестящие пуговки, рот раззявлен.
Вот уже и выход из лесу — ха! Воображение страшная штука, какие угодно вещи может сыграть с хозяином. Рома лихорадочно оттолкнулся ладонями от земли (ноготь на безымянном пальце давно сломался) и хохоча, понёсся навстречу поляне — уже виднелась «Нива». Вдруг нога опять запнулась обо что-то более вязкое, нежели земля.
С ужасом Рома приложил ладонь ко рту, и бочком, словно паук, ставший на попа, обошёл страшное зрелище. От него никак не хотели отрываться глаза — нижняя часть тела, ноги с распластанными, словно бесполезные шнурки (это же щупальца!) жилами. Огромные вены — кто бы мог подумать, что они настолько толстые! На левой ноге не хватает обуви, большой палец совсем синюшный, почти фиолетовый. Страшное лицо, с которого некто полностью сорвал кожу, обнажив нежную, розоватую плоть-пульпу. И провалы глазниц, безразлично глядящие в никуда. Рому затошнило, оживший желудок брыкался внутри, пытаясь пролезть в глотку. С блевотиной, повисшей нарядным фартуком на груди, бедняга продолжил путь.
Оторванные нижние конечности остались далеко позади. Послышался протяжный писк, перешедший в некое подобие осмысленного возгласа.
— Ткли-и-и-ииуф! Тклииуф!
Страница 10 из 11
